Трансцендент

Ашмаев Илья

Женщины успокоились, но перекинулись недоуменными взглядами.

— Кто вы такой? — снова взяла слово рыжеволосая. — И как вы можете судить нас, не будучи знакомыми с теми тяжёлыми испытаниями, которые нам пришлось пережить? Все мы сильно пострадали от рук своих мужчин! Над нами издевались, били, унижали, насмехались и изменяли. Мы — женщины! Что вы знаете о нас, женщинах, чтобы судить нас своей мужской силой?

— Да, пожалуй, всё… — Вилиал вдруг задумался, — или почти всё. Но сейчас это не имеет никакого значения. Ваше преступление очевидно — вы выбрали в жертву невинного человека, осудив его лишь по половой принадлежности, этого обвинения вполне достаточно. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью

с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, совершённое группой лиц по предварительному сговору — вы понимаете, что выйдете из тюрьмы уже дряхлыми старухами, обделёнными жизнью, свободой и счастьем? В общем так. Вы делаете то, что я вам скажу, а я в свою очередь гарантирую вам своё молчание и вашу свободу. После того, как вы выполните моё поручение, естественно. А мужчину в запертой комнате я беру на себя, вам лучше о нём забыть. Ну что, согласны?

— Согласны… — нестройным хором ответили девушки и опустили головы.

— Ну, вот и мило, — Вилиал улыбнулся, подошёл к столу, поставил таинственный свёрток сбоку, прислонив к стене, и наклонился к группе лиц по предварительному сговору, чтобы рассказать ей о дальнейших действиях.

Спустя некоторое время, когда все женщины покинули одинокий двор на краю заброшенной деревни, Вилиал вошёл в комнату, отведённую под пыточную камеру, и застал там сидящего на полу Аристарха, обхватившего руками распухшую голову. Демон назвался Инспектором уголовного розыска и вкратце объяснил ситуацию с захватом несчастного мученика. Помешанные на злобе и мести преступницы были пойманы и отправлены в камеру предварительного заключения, Аристарха же просят до особого распоряжения хранить молчание, дабы не мешать следственной работе, и никому не рассказывать об истинной картине происшествия. Освобождённый пленник с радостью согласился, крепко пожал Инспектору руку и посетовал на прощание:

— Я не понимаю, почему люди такие злые, критикуют, унижают, насмехаются, ведь мы же все в одной коробке! Нам надо помогать друг другу, а мы создаём образ врага и боремся с ним. Кричим на Бога, что он создал плохой мир, а он, бедолага, наверное сидит у себя на облаке в одиночестве и пьёт горькую. И если мы сами не поможем ему, он попросту нажмёт опять кнопку «Перезагрузка», и пропади оно всё пропадом. Вот лично я бы на его месте давно так сделал, у Бога очень крепкие нервы… А это стадное чувство? Как только свалили одного, все бросаются его затаптывать, не оставляя шансов выжить и подняться. Это потому, что людьми в группе руководит не их разум, а разум группы, стада, совершенно иной сущности, для которой люди — пешки, и она ими жертвует, чтобы забраться повыше… Благодарю вас!

Глава 30. Игрок

Вилиал снова решил проехаться поездом — была в этом какая-то непреодолимая романтика. Мерный стук колёс по стыкам рельсов синхронизировался с ударами сердечной мышцы, и достигаемый резонанс способствовал особому медитативному состоянию. Летящие навстречу разноцветные крыши домов с дымящимися трубами, раскрывающие первые почки голые деревья и отходящие от зимнего анабиоза журчащие речки под дрожащими фермами мостов притягивали к себе взор и не хотели отпускать его до конца поездки. На платформах железнодорожных путей среди людей попадались интересные персонажи, которых Инспектор быстро прочитывал и затем не переставал удивляться. «Воистину, опасайтесь людей верующих, ибо у них есть боги, которые всё им прощают. Неверующих тоже, ибо у них нет бога, который бы им хоть что-то запретил», — размышлял он задумчиво, пока его рассуждения не прервал неприятный мужской голос.

— В картишки не желаете перекинуться? Скоротать времечко в поездке, не более! По копеечке?

Вилиал посмотрел в сторону нарушителя покоя и обнаружил рядом с собой невысокого

худощавого мужчину, в сером драповом пальто и широкополой фетровой шляпе. Задавая свой вопрос, тот слегка наклонился вперёд и вбок, как бы заглядывая сидящему собеседнику в глаза, и оставался в такой позе до того момента, пока Инспектор не соблаговолил ему ответить.

— Ну, присаживайтесь.

— Отлично! Вот спасибо, а то никто не соглашается, а дорога такая мутная. Думают, я мошенник какой… Да какой из меня мошенник, посмотрите!

Вилиал посмотрел, но промолчал. Мошенник перед демоном сидел натуральнейший. Маленькие прыгающие глазки, высокий лоб и длинные жилистые пальцы, наколки на которых шулер инстинктивно пытался скрыть от внимательного взора. Мужчина достал колоду карт, раскрыл рубашкой вниз перед попутчиком и пожал плечами, как бы показывая, что никакого обмана в них нет.

— Я вам сейчас покажу интереснейшую игру! Она очень лёгкая, называется магаданский покер. Правила такие…

— Я знаю.

Мужичок замер на полуслове, удивлённо посмотрел на соперника и медленно переспросил:

— Знаете?

— Да.

Шулер снова пожал плечами и стал нервно перетасовывать колоду, уронив пару раз карты на стол. Наконец, он с деловым видом раздал карты, достал толстый потрёпанный кошелёк и, не показывая его содержимое Вилиалу, уверенным жестом вынул и положил на стол крупную купюру.

— Извините, меньше нет! Ну, вы можете поставить, сколько захотите!

— Меньше тоже нет, — отреагировал Инспектор, и поставил купюру того же номинала, только в иностранной валюте.

Игрок сглотнул слюну, помял пальцы, не отрывая взгляд от денег на столе, и, наконец, улыбнулся и посмотрел невинным детским взором на своего соперника.

— Ну, начали, — и поднял свои карты.

Вилиал не шелохнулся. Он сидел, сложив руки на груди и откинувшись на плацкартную перегородку в невозмутимой позе, и смотрел прямо в глаза мужчине напротив. Тот помял подбородок, положил карты, посмотрел куда-то вверх, подумал и, наконец, махнул рукой и достал из кошелька ещё одну купюру.

— Эх, была-не-была, один раз живём!

Инспектор, не трогая своих карт, достал другую купюру и также положил рядом.

— А вы что, карты поднимать не будете? — удивился Игрок.

— Нет, — коротко ответил Вилиал и продолжил смотреть прямо на партнёра.

Тут лицо мужчины внезапно побледнело, он схватился за голову и сжал её длинными жилистыми пальцами изо всех сил. Вены на его руках напряглись, и казалось, что сейчас он раздавит своё лицо, если его не остановить. Демон не на шутку перепугался, явно не ожидая такой реакции, выпрямился и схватил Игрока за руки.

— Что вы делаете?! Остановитесь!

Картёжник оторвал руки от головы, и тут Вилиал увидел его истинную суть. Перед ним сидел несчастный, забитый жизнью мужичок с уставшими красными глазами, мокрыми от слёз и провалившимися от отчаяния и тоски. Всё тело Игрока куда-то осело так, что его стало еле видно из-за стола, он превратилось в жалкий серый комочек, а фетровая широкополая шляпа свалилась на грязный пол вагона. Инспектор поднял шляпу, отряхнул её, положил на стол поверх карт и спросил мужчину:

— Что с вами случилось, вам плохо?

— Да, мне плохо, — Игрок опустил взгляд куда-то под ноги. — Мне ужасно плохо уже который год, и никому до этого нет дела. Вот вы, — он посмотрел с грустью на Вилиала, — вы, как представитель правопорядка, можете мне сказать, почему государству наплевать на то, что творится с его гражданином? Почему этот гражданин верой и правдой служил своей стране, платил налоги, вступал в профсоюз, участвовал в самодеятельности, стрелял из автомата, воспитывал ребёнка, красил стены в школе, а чуть стало ему тяжело, так от него сразу все отвернулись? Почему никто не протянул ему руку помощи?