Трансчеловек
Шрифт:
В темной дали вспыхнул огонек, быстро разросся, ударила тугая волна перегретого воздуха. На перроне возник золотой поезд, похожий на пулю с оплавленной от скорости головой.
Я повертел головой, отыскивая Колю, воззвал громко:
– Это я, Володя. Ты где?
Тотчас же получил ответный сигнал, в нем ни слова, только маячок. Нечто вроде автоответчика, дескать, крайне занят для болтовни, но ты заходи, мы щас вмажем и по бабам, или вариант – по бабам, а там и вмажем: какие еще новшества ждать от Коли?
Я взглянул на панель автомобиля, управление тотчас
Я приблизился, дверь исчезла, но едва я переступил незримый порог, в лицо мощно ударило дымом и гарью, донесся грохот тяжелых орудий. Чуть позже – мощный взрыв тряхнул пол, я заглянул через раскрытую дверь в другую комнату, скрюченный Коля остервенело строчит из пулемета, в его сторону бегут люди в тяжелых боевых доспехах, он отшвырнул пулемет, схватился за гранатомет, пустой, я видел, как выхватил из разбитого ящика две последние гранаты и с диким воплем швырнул в дым и грохот.
Морщась, я отключил для себя звук, отступил, грохот и дым отрезало. Комната у Коли производит впечатление какой-то торопливой нахапанности. Технологический прогресс сделал вещи, доступные раньше только королям, доступными любому жителю планеты, а затем доступными и те, что королям и не снились. Сперва все это считалось диковинкой, стоило дорого, а затем резкое падение цен практически на все, и вот даже на пенсию или пособие можно стало покупать автомобили, сложную аппаратуру и ездить отдыхать на другой конец света.
Люди зажиточные такое перенесли без потрясений, они это могли себе позволить и раньше, а вот беднота сломалась. Почти все бросились покупать, покупать, покупать, ездить, бывать, а Коля купил квартиру на весь этаж и обставил ее так, что позавидовал бы и персидский шах. И вот сейчас он, резко сменив надоевших баб на виртуальные сражения, глотает виртуальные пыль и грязь, получает раны, бьется за вашу и нашу свободу, за равенство и демократию или за короля и монархию… а может, и за теократию, все-таки в пользу правления папы римского тоже можно сказать немало добрых слов, ведь суровый, но мудрый вождь лучше прогнившей демократии…
На полках плотно томики книг, кончики пальцев зачесались от желания взять в руки, но удержался немалым усилием своей прям-таки железной воли. Ну не коллекционер я, не коллекционер, а беречь и лелеять книги – туповатое занятие. Ценность книги не в переплете, корешке, клее и бумаге, а в буковках, которые умные люди расположили в нужном порядке. А для умного читателя абсолютно не важно, на чем те буквы: на каменной стеле, пергаменте, бумаге или экране дисплея. На дисплее, понятно, читать намного удобнее.
За спиной хлопнула дверь. Коля ввалился в комнату, хватаясь за косяк, хрипя и задыхаясь. Лицо стало багровым и синюшным разом, глаза закатывались
Я хотел броситься поддержать, но он уже повалился в ближайшее кресло, подъехал столик с приготовленными тониками. Я смотрел, как дрожащие руки, что только что держали пулемет и швыряли гранаты, хватают стаканы с жидкостью неприятно зеленого цвета, подносят к губам, кадык часто дергается, прогоняя содержимое стаканов по пищеводу…
– Бабы и война, – сказал я, – извечное мужское занятие…
Он чуть оживился, прохрипел:
– Мудро… Кто сказал?
– Не знаю, – ответил я честно. – Я думал, что я.
– Для тебя слишком… – Коля все еще хрипел. – Ты весь… как стальной клинок. Нет в тебе вычурности…
– Это плохо?
– Мне, – огрызнулся он, – хорошо. Даже очень…
– С кем воюете? – спросил я.
– Со всеми, – произнес он угрюмо, – кто мешает нам расширяться.
– Нам, это кому?
– Великой Скифии, конечно! – воскликнул он с некоторым удивлением.
– Извини, – сказал я искренне, – не знал, что ты скиф.
– Да я недавно, – ответил он честно. – Познакомился на их сайте, побазарили о том, о сем, а когда я посмотрел их Устав и Программу, то и мне восхотелось стать скифом. А там с этим просто: если чувствуешь в себе скифа – будь им!.. Ну, я вошел к ним, потом не раз собирались в реале. Те, кто близко, понятно. Ведь множество скифов разбросаны по всему миру… Диаспора, будь она проклята, великое рассеяние. С тех пор, как подлый Филипп Второй, папочка Александра Македонского, подло убил нашего царя Атея, нас начали теснить всякие гады… Правда, когда наместники Македонского вторглись в Скифию, мы уничтожили их войско полностью, но наши силы тоже были подорваны…
– И с тех пор все собираете силы, – посочувствовал я. – Понятно, от кого мы научились запрягать…
Он обиделся:
– Ты зубы не скаль, Родина – это святое! Нет выше доблести, чем погибнуть за родную Скифию, чтобы она жила и процветала! Но наша величайшая держава, величайшая из всей империй мира, скифская, все еще в упадке, на нее набросились все соседи, как шакалы норовят оторвать кусок мяса от еще живого льва. Но мы им еще покажем! Есть порох в пороховницах, ягоды в ягодицах…
Он рассказывал с придыханием, надрывом, глаза блестят, я вдруг ощутил, что он в самом деле скиф, в самом деле верит в величие скифской державы… да оно в самом деле было, не спорю, но он верит в то, что скифское государство существует, воюет, борется за признание, расширяет свои пределы, возвращая когда-то потерянные территории.
– Круто, – сказал я искренне. – Реваншисты, значит. Слушай, в твоем-то возрасте…
– Нам чужого не надо, – ответил он с достоинством. – А свое вернем! На том стоим.
Я попытался вспомнить границы древнего скифского государства, но получалось что-то с неясными очертаниями. Разве что весь Средний и Ближний Восток, Палестина, Средняя Азия и Восточная Европа… хотя что-то могу и путать, не мои это увлечения, а энциклопедии запрашивать по этому поводу не стану.
– А кто противится?