Трансформация

Рейнхард Люк

Создает скрежет, износ деталей… вонючий выхлоп… Просветление – это говорить «да» тому, что есть… Просветление – это брать, что получил… Ты, разумеется, можешь брать, что получил… потому что это то, что ты получил!

(Смех.)

И ты, разумеется, можешь не брать того, что ты не получил… потому что ты этого не получил… (Смех.)

Конечно, нельзя никого заставить брать больше того, что получают… но они, естественно, все равно это получают…

Просветление (при этих словах несколько человек смеются) – это большое ничто…

Просветление –

это брать, что получил… когда ты это получил. (Смех.) И не брать того, что ты не получил…

когда ты этого не получил… (Смех.)

– Чего ты хочешь? – внезапно рявкает Мишель на поднявшего руку ученика. Мишель говорит теперь совершенно другим, гротескно раздраженным голосом, который вызывает у аудитории взрыв смеха.

– Я только хочу сказать, – говорит Том, вставая, что это самые грандиозные двести пятьдесят долларов, которые я когда либо тратил… (Смех, аплодисменты, мрачность.)

– Велика важность, – говорит Мишель, пожимая плечами, – машина хвалит себя за то, что она – машина.

(Смех.)

– … Да, Джейн?

– У меня вопрос по поводу кучи записей… – говорит Джейн, но ее мгновенно заглушает хохот.

– Поздно, Джейн, все кончено… Ничего больше нет, – заключает Мишель. (Смех.)

– Но я хочу задать вопрос про кучи, – настаивает Джейн, чем вызывает еще больший взрыв смеха.

– Расслабься, – предлагает Мишель, – получай удовольствие от лент… Да, Тэрри?

– Теперь, когда мы просветлились, мы все еще жопы?

(Смех.)

– Жопа, – начинает Мишель с преувеличенным чувством достоинства и торжественностью, – это машина, которая думает, что она не машина.

Он делает паузу и, многозначительно улыбаясь, оборачивается на доску. Когда он поворачивается назад, его лицо расплывается в карикатурной идиотской улыбке.

– Просветленный человек (Смех.) – это жопа, которая знает, что она машина. (Смех и аплодисменты.)

– Ричард?

– Я не понимаю, над чем все смеются, – говорит Ричард, нахмурившись.

– Смеются не все, – говорит Мишель с видом искреннего удивления, – ты не смеешься. Я не смеюсь.

– Да, но большинство смеется.

– Верно, Ричард, похоже на то. Люди, которые смеются, смеются потому… что они смеются. А люди, которые не смеются, не смеются потому… что не смеются.

(Смех.)

– Но что тут смешного? – настаивает Ричард.

– Все очень просто, – отвечает Мишель, – парень по имени Анри Бергсон, великий французский философ, как мне говорили, написал однажды книгу, доказывающую, что суть смешного состоит в видении человеческих существ действующими как машины (Смех.)… И некоторые люди здесь, по всей видимости, видят человеческие существа, действующие, как машины.

– Но философски… – начинает Ричард, но слово «философски» вызывает такую волну смеха, что конец фразы не слышен, и он садится.

– Джери?

– Чрезвычайно, чрезвычайно, чрезвычайно удивительно, – говорит Джери с широкой улыбкой, – почему мне так хорошо? Я не согласен с тем, что ты говорил, но я чувствую,

как будто парю в двух футах над землей. Почему? Это невероятно… (Аплодисменты.)

– Бери, что получил, Джери. Некоторые машины находят, что когда они перестают пытаться не быть машинами, жизнь становится несколько легче… Люди, которые ведут свою машину по жизни на полной скорости с тормозом, вжатым в пол, имеют довольно… припадочную поездку. (Смех.)

– Куда это ты идешь? – спрашивает Мишель у высокого мужчины, который встал со своего места и направляется к выходу.

– Я получил это! Я получил это! – отвечает тот с улыбкой. – Это грандиозно, и я решил пойти домой. (Смех и аплодисменты.)

– Сядь, – говорит Мишель с карикатурно строгим выражением лица, – ты согласился остаться до конца тренинга. То, что ты узнал, что ты – машина, не повод думать, что тренинг окончен.

– Но я получил это!

– Велика важность! Помни, ты всегда это имел. Тут нечего получать. Садись.

Широко улыбаясь, высокий мужчина возвращается на свое место.

– Хорошо. Все кончено… – говорит Мишель, потягивается и наигранно зевает. – Просветление – это знание, что ты – машина. Просветление – это брать, что получил, когда ты это получил, и не брать того, что не получил, когда ты этого не получил. Вернер говорит: «То, что есть, есть». Мишель делает паузу и с любопытством смотрит на аудиторию. Довольно похоже на правду, верно? (Смех.)

– Будда сказал по-другому, но это то же самое. Он сказал: "Ты не можешь вырваться из колеса смертей и рождений, пока не осознаешь, что ты не Деятель… "Ты не можешь вырваться из колеса смертей и рождений, пока не осознаешь… что ты не Деятель. Колесо, конечно, было первой машиной. (Смех.)

– Да, Дженифер?

– Я хочу поблагодарить тебя. Последние полчаса освободили меня от пяти лет вины за смерть моей дочери.

(Аплодисменты.)

– Да, Фил?

– Я подавлен, – коротко говорит Фил. Он действительно выглядит подавленным.

– Грандиозно, – говорит Мишель, – бери то, что получил… Да, Донна?

(Аплодисменты Филу)

– Как могут машины чувствовать себя так хорошо?

Это невероятно.

– Бери, что получила, Донна… когда получила…

Если ты не получила, то не бери того, что ты не получила.

Мишель встает и отходит от своего стула.

– Хорошо, – говорит он, – сейчас вы все делитесь на три категории. Либо ты это получил и знаешь, что ты это получил, либо ты знаешь, абсолютно уверен, что ты этого не получил, либо, наконец, ты не уверен, получил ты это или нет. Ясно? Три категории. Сейчас мне не нужно ваше говно. Не врите. Вы врали всю свою жизнь. Пора остановиться. Мне не нужно ваших одолжений. Мне насрать, к какой категории вы себя причисляете. Будьте честны перед собой. Ты получил это и знаешь, что получил это, – это категория номер один. Ты знаешь, ты абсолютно уверен, что ты этого не получил, – это номер два Или ты получил, а может и нет, ты не уверен. Это – номер гри.