Транзит
Шрифт:
– С ними все в порядке, - уверенно заявил Авери.
– Том вполне может за себя постоять. Да и Барбара тоже, если уж на то пошло.
– А я все равно нервничаю, - призналась Мэри, потягиваясь.
Авери добавил еще пару штрихов к почти законченному портрету.
– Я только что придумал название для нашего острова, - сказал он, помолчав.
– Должны же мы его как-то называть, правда? Как тебе нравится Эльдорадо?
– Если не считать золотых сфер и золотых людей, - усмехнулась Мэри, золотом здесь, по-моему, и не пахнет.
Отложив
– Если ты простишь мне старую избитую истину... никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь... Знаешь, я все меньше и меньше злюсь на Них. Вы с Томом, мы с Барбарой нашли здесь пусть и не золото, но нечто чертовски на него похожее. По правде говоря, сейчас я счастливее, чем когда-либо в жизни... Да, Эльдорадо - название что надо. Когда Том и Барбара вернутся, мы вспомним о демократии и поставим вопрос на голосование.
Мэри с тревогой поглядела на белую полосу пляжа, на роскошную зелень деревьев и кустарников.
– Хоть бы они скорее возвращались, - повторила она.
– Что-то случилось...
– Да брось ты, - начал Авери.
– Ты просто...
– слова замерли у него на устах.
В нескольких десятках ярдов от них из леса появился человек. Это был Том. Он шатался и, похоже, едва держался на ногах - словно пьяница, возвращающийся домой. У него на груди на рваной рубашке медленно расплывалось кровавое пятно.
С душераздирающим криком Мэри бросилась к нему. Авери - за ней.
Том усиленно моргал и щурился, как будто пытаясь разглядеть, кто это спешит ему навстречу.
– Извини, старина, - с трудом пробормотал он подбежавшему Авери.
– Не слишком-то я... Эти гады сцапали Барбару...
– и с этими словами он без чувств повалился на землю.
У него из спины, около плеча, торчало обломанное копье.
22
Кое-как совместными усилиями они втащили Тома вверх по лестнице в лагерь. Авери внес его в палатку и осторожно положил на один из спальников лицом вниз.
Мэри была бледной, как полотно. Руки у нее дрожали. Сделав над собой отчаянное усилие, она сказала почти спокойным голосом:
– Ты... ты можешь вынуть копье?..
– Да, - ответил Авери с уверенностью, которой вовсе не чувствовал. Я вытащу его... Принеси-ка ты лучше воды... И, Мэри, знаешь, не торопись. Понимаешь?
Молча кивнув, она вышла из палатки.
– Том, - позвал Авери, становясь на колени, - старина, ты меня слышишь?
Но кроме сочувствия и жалости к Тому, Авери испытывал и гораздо более личное и отчасти даже эгоистическое чувство. Барбара, Барбара, - эхом отдавалось у него в ушах. Только бы с тобой было все в порядке. Любовь моя, только бы с тобой было все в порядке...
– Том, ты меня слышишь?
– еще раз спросил Авери и сам поразился внезапной грубости своего голоса.
Он хотел знать. Он обязан был знать. Он с трудом удерживался от того, чтобы схватить
– Том, ради всего святого, очнись!
Никакого ответа. Том каким-то чудом не потерял сознания но дороге в лагерь, но это и все.
"Святой Боже, - взмолился Авери, - не дай ему умереть. Я должен знать, должен..."
И вдруг его панику как рукой сняло. Ее заменило ледяное, какое-то даже немного неестественное спокойствие. Холодный пот градом катился по его лицу. Он посмотрел на Тома - на восемнадцать дюймов копья, торчащие у него из спины, на кровь, медленно растекающуюся по рубашке, покрытой уже засохшими кровавыми пятнами. Он посмотрел на Тома, и ему стало стыдно.
– Извини, старина, - тихо пробормотал он.
– Я не должен расклеиваться, так ведь?
Он наклонился к копью, бормоча себе под нос:
– Во-первых, его надо вытащить. Во-вторых, есть только один способ это сделать... Не держи на меня зла, приятель. Что бы ни случилось, не держи на меня зла. Я просто несчастный дурень, который хочет сделать как лучше.
Он осторожно потянул за древко копья. Ничего не произошло. Вероятно, он застряло в кости или в мускулах. Возможно, и в том и в другом сразу.
Тогда он попробовал резко дернуть. Единственное, чего он добился, так это того, что приподнял Тома на пару дюймов от постели.
"Боже мой, - думал Авери.
– Что же мне, черт возьми, делать?"
Но какое бы решение он ни принял, делать это следовало быстро. Не стоило рассчитывать на долгое отсутствие Мэри.
Ответ был очевиден. И Авери он нисколько не нравился: этот ответ низводил Тома до уровня неодушевленного куска мяса. Но раз ничего другого Авери в голову не приходило - значит, выбора не оставалось.
Наступив Тому ногой на поясницу, Авери взялся обеими руками за древко и рванул что есть силы.
Он вытащил копье. Том вскрикнул. Короткий, звериный вопль нестерпимой боли, к счастью, тут же прервавшийся - Том вновь потерял сознание. Авери очень боялся, что сейчас из раны ручьем хлынет кровь - как результат его неумелых действий. Он ведь запросто мог задеть какую-нибудь артерию или вену. Но его опасения были напрасными. Кровь по-прежнему текла жалким тонким ручейком. Копье выпало из дрожащих рук Авери...
В палатку вошла Мэри с водой и бинтами из аптечки. Увидев ее, Авери вновь обрел способность соображать и действовать. Разорвав на спине Тома рубашку, он обнажил рану. Отверстие оказалось куда меньше, чем он думал. Авери осторожно начал смывать кровь. Она уже текла медленнее.
– Ричард, как он?
– спросила Мэри мертвенным, непривычно бесцветным голосом.
Словно ребенок, изо всех сил старающийся не разреветься.
– По-моему, ему повезло, - рискнул ответить Авери.
– Кажется, ничего не задето. Во всяком случае, ничего важного. Он крепкий парень, твой Том. Но, боюсь, в ближайшие несколько дней отжимания он делать не сможет.