Травен / Traven

Нигро Дон

ТРАВЕН. То есть Ницше был безумен, а вы – нет.

МАРИСЕЛА. Совершенно верно. Я не безумна.

ТРАВЕН. Будь вы безумной, разве вы не думали бы, что совсем не безумны?

МАРИСЕЛА. Не знаю, что я думала бы, если б была безумной, потому что я – не безумна.

ТРАВЕН. Если вы спите и думаете, что бодрствуете, откуда вы знаете, проснувшись,

что уже не видите сон? Дело в том, что вы не знаете. Никто не знает. Вы играете персонажа в спектакле, который сон для зрителей, и для того, чтобы сыграть этого персонажа вы впадаете в некий креативный транс, то есть сон, в котором вы согласились стать другой личностью. Вы играете роли. Я играю роли. В чем разница? Если вам дозволено, тогда мне тоже.

МАРИСЕЛА. Но это реальность.

ТРАВЕН. Как ваш сон? Готов спорить, галлюцинации Ницше воспринимались им, как реальность.

МАРИСЕЛА. Это не одно и то же.

ТРАВЕН. А ваш спектакль – реальность?

МАРИСЕЛА. Спектакль не так реален, как жизнь.

ТРАВЕН. Допустим, во время спектакля вам на голову упадет стойка с осветительными приборами. Вы умрете?

МАРИСЕЛА. Скорее всего.

ТРАВЕН. Это будет реальностью? Вы действительно умрете?

МАРИСЕЛА. Разумеется, я умру.

ТРАВЕН. Как вы это узнаете?

МАРИСЕЛА. Я не узнаю. Буду мертва.

ТРАВЕН. Вот вы и добрались!

МАРИСЕЛА. Куда? Куда я добралась? Я не знаю, где я.

ТРАВЕН. Именно!

МАРИСЕЛА. Что именно?

ТРАВЕН. Именно там, где я.

МАРИСЕЛА. Но вы знаете, где вы.

ТРАВЕН. Откуда у вас такая уверенность, что я знаю?

МАРИСЕЛА. Вы – в Мексике.

ТРАВЕН. Мексика – это сон.

МАРИСЕЛА. Как это может быть сном, если нам обоим это снится?

ТРАВЕН. Мы можем разделять сон, как разделяем безумие.

МАРИСЕЛА. Не можем мы разделять безумие.

ТРАВЕН. Вы не были в Германии в двадцатых годах.

МАРИСЕЛА. А вы были?

ТРАВЕН. Мой друг там был.

МАРИСЕЛА. И этот ваш друг – Би Травен.

ТРАВЕН.

Нет. Его зовут Рет Марут. Он был актером, как и вы. Провел несколько лет, кружа по стране и изображая самых разных воображаемых людей.

МАРИСЕЛА. Но вы – не Рет Марут?

ТРАВЕН. Очевидно, нет.

МАРИСЕЛА. Почему это очевидно?

ТРАВЕН. Потому что я здесь, а он – нет.

МАРИСЕЛА. Что с ним случилось?

ТРАВЕН. Увлекся политикой. Его едва не расстреляли. Но он сбежал и исчез.

МАРИСЕЛА. И стал Би Травеном.

ТРАВЕН. Нет. Рет Марут был совсем другим человеком. Рассказывал мне истории о том, какие вы пустые и эгоистичные. В смысле, актеры. Театральные люди. Люди, которые легко и непринужденно становятся самыми разными вымышленными личностями.

МАРИСЕЛА. Такими, как вы.

ТРАВЕН. Такими, как Би Травен.

МАРИСЕЛА. Так вы не Би Травен?

ТРАВЕН. Будь я им, я писал бы гораздо лучше.

МАРИСЕЛА. Вы – Хол Кровс.

ТРАВЕН. Почему вам так сложно в это поверить?

МАРИСЕЛА. Как вы встретились с Би Травеном?

ТРАВЕН. Я наткнулся на него в джунглях. Помнится, там было много зеленоглазых обезьян. Он напомнил мне человека, которого я когда-то знал, давным-давно, когда был матросом. Мы сразу прониклись друг к другу симпатией. Буквально стали братьями. Он возил с собой большой старый пароходный сундук, набитый поеденными червями рукописями. Иногда он заявлял, что написал их. Иногда настаивал, что их написал кто-то еще. У меня не было уверенности, можно ли ему доверять. Я не сомневался, что с головой у него совсем плохо. Однажды он пригрозил, что перережет мне горло. Не помню, из-за чего. Вероятно, из-за какой-то женщины, вроде вас. Он вполне мог быть серийным убийцей, знаете ли. Но, по большей части, мы ладили. И однажды он отдал мне сундук с рукописями и сказал: «Делай с ними, что хочешь. Только время от времени присылай мне чек». Потом исчез в джунглях.

Конец ознакомительного фрагмента.