Травести
Шрифт:
Учебную программу для института разработал сам Иван Иванович Бецкой, и направлена она была на воспитание будущих фрейлин и придворных дам. Институт являлся «детищем» Екатерины II и находился под полным её контролем и попечительством, он поражал всех гостей столицы своим размахом и организованностью.
Класс г-жи Самозвановой состоял из двадцати юных красавиц благородного происхождения. Мария Петровна сидела на каждом их занятие, и сопровождала весь класс на прогулках. Случайно или нет, однако Самозванова оказалась классной учительницей в группе, где двумя неделями ранее отравилась девушка. Барыкова Аграфена Ивановна, пухленькая
– Барыкова, аккуратнее пришивайте тесемку! Вам же это носить! – Сказала г-жа Платьина Авдотья Ивановна, учительница по рукоделию. Молодая девушка двадцати семи лет, внешне чем-то неуловимым похожая на Барыкову. – Посмотрите, как красиво получается у Бахметьевой!
Все завистливо оглядели работу зардевшейся девушки.
И вправду очень красиво, думала Самозванова, сидя на стуле у входа в класс. Двигалась она преимущественно медленно, говорила на редкость мало, при ходьбе прихрамывая то на одну, то на другую ногу, часто спотыкаясь о подол платья. Девушкам было жаль эту не симпатичную женщину, поэтому они старались сильно её не беспокоить, к тому же она была очень добра к каждой из них. Удивляло их и то, что дама чаще всего старалась на них не смотреть, перебирая тесемки платья или разглаживая складки подола.
– Барыкова! Что это за узелки?! Немедленно переделывайте! – Вновь раздался недовольный голос Платьиной. Удивительно строго обходится эта девушка с г-жой Барыковой, думалось Марии Петровне.
Тем же вечером, когда большинство учениц уже отправились спать, Самозванова сидела подле Барыковой и Бахметьевой в одном из классов, девушки делали домашнюю работу.
– Аграфена, – обратилась она к Барыковой, – от чего же я не вижу вашей сестры Анны?
– Это оттого г-жа Самозванова, что недели две назад, моя сестра поела конфет и тем же днем слегла. – Грустно отозвалась девушка. – Чьи они мы не знаем, однако на коробке было написано «Анне Ивановне Б.», из чего мы поняли, что конфеты моей сестре кто-то передал.
– Может быть, это кто-то из учениц?
– Что вы! – Ужаснулись девушки. – Мы все очень дружны. К тому же это было случайностью, а не предумышленно.
– Может быть, она с вами, г-жа Бахметьева не ладила, как я могла заметить у вас довольно большой синяк на правой скуле?
– А это оттого, что той же неделей, однако несколькими днями раньше отравления Анны, в молельне я поскользнулась на скользкой ступени и неудачно упала, тогда ещё одна из мещанок чуть не расшиблась. – Ответила девушка, старательно выводя в тетради цифры. – Поверьте, г-жа Самозванова, ни кто из девушек не сделал бы этого.
– Простите за мою любопытность! – Улыбнулась женщина разглядывая носы своих туфель.
– Ну что вы, я рада ответить на любой ваш вопрос! – ответила Анна.
Стоящая на столе свеча давала мягкий теплый свет, пламя слегка покачивалось, от чего по стенам плясали причудливые тени, устраивая безмолвное представление. Свеча постепенно таяла множеством горячих слёз, которые
– Г-жа Самозванава, – Вдруг окликнула её Барыкова, – А не хотите ли чаю с ватрушками? Мне с дому прислали, с творогом!
– Спасибо за приглашение, но спешу отказаться! – Встрепенулась женщина.
Самозванова проводила девушек до спальни, притворив за ними дверь.
– Доброй ночи! – Сказала она, задувая свечу.
В коридоре было тихо. Женщина направилась к себе в комнату, благо лунный свет позволял видеть так же ясно, как и днем. Вдруг со скрипом отворилась дверь одной из учительских комнат и в коридор вышла Платьина, чуть не налетев на Самозванову.
– Авдотья Ивановна вам не нужна помощь? – Спросила Мария Петровна ловко отходя в сторону.
Девушка улыбнулась и с готовностью передала пару папок, которые зажимала подмышкой, так как руки её были заняты охапкой платьев.
– Ох! Спасибо вам, Мария Петровна.
Они молча прошли по длинному коридору, и зашли в один из классов. Платьина сгрузила вещи на широкую лавку у стены и зажгла свечу.
– Положите папки в верхний ящик стола. – Попросила она, возясь с лентами.
Мария Петровна открыла указанный ящик. Там лежало пару тетрадей, нитки с иголками, булавки и карточка. На ней был изображен не молодой мужчина, с длинными светлыми усами и густыми бровями. Женщина уложила папки и закрыла ящик.
– Спасибо большое! – Улыбнулась Авдотья Ивановна.
– Рада была помочь. – Сказала Самозванова, выходя в коридор. – Доброй ночи!
IV
Утро воскресного дня началось с посещения молельни. В большом зале поместились сразу все ученицы, разделенные по принципу: «мещанки» и «благородные». Девушки почти не глядели друг на друга, изредка бросая на противоположную сторону презрительные взгляды. С началом службы воцарилась идеальная тишина.
Самозванова сидела на одном из последних рядов, у самого прохода. Глаза невольно цепляли различные мелкие детали, будь то покрасневшие от недосыпания глаза, выбившиеся из косы пряди, руки, нервно теребящие платок или постоянные переглядывания.
– Знаете, – нарочито громко сказала она, обращаясь к сидящей рядом учительнице словесности, сухой и морщинистой женщины обменявшей восьмой десяток. – говорят, что в скором времени к нам нагрянет сам обер-полицмейстер.
– Тише голубушка! – Зашипела та, однако заинтересованные взгляды некоторых девушек и то, как вздрогнула Платьина, не смогло укрыться от пристального взгляда Самозвановой.
– Да, да! Говорят, кого-то ищут.
– Бог с вами! Откуда вы это взяли? – Ахнула женщина, глядя на Самозванову как на полоумную. – Все глупости-то! Успокойтесь.
Мария Петровна лишь пожала плечами, искоса глядя на прямую, как палка, спину г-жи Платьиной.
После обеда в небольшом зале для танцев состоялось свидание с родными. Девушки радостно щебетали, матери озабоченно вздыхали и вытирали бесконечный поток слез, прикрываясь ажурными веерами. Отцы стойко сдерживали эмоции, надменно вскидывая брови и укоризненно качая головой на менее сдержанных супруг. Между ними как орлицы плавно прогуливалась правительница, зорко следя за соблюдением всех приписанных институтом правил.