Травля

Сербинова Марина

— Не смешно, Джек.

— Вот интересно… почему же ты меня так любишь, несмотря ни на что?

— А куда мне деваться? — Кэрол усмехнулась, бросив на него из-под длинных ресниц потеплевший взгляд.

— Попрошу вас, любовь моя, никуда больше не деваться. Моё бедное сердце не выдержит. Да со всей этой детской ордой, которая теперь поселилась в моём доме, я один не справлюсь. Так что драпать из нашей разросшейся сумасшедшей семейки теперь поздно. И проявите терпение к своему мужу. Он старается. Думаете, совершенствоваться легко? Я только работаю над этим. Потерпите. И проявите хоть немного снисхождения. Неужели вам на самом деле нужен настолько идеальный Джек? Настолько другой? Вам самой

не затошнит от моей сладости и безупречности?

— Не затошнит! Я люблю сладкое, горького уже нахлебалась по самое горло, спасибо, больше не хочется.

— И всё-таки я настаиваю. Я хотел бы оставить свой язык при себе, какой бы он ни был, пусть злой и плохой… но, чёрт возьми, хоть что-то я могу себе оставить от самого себя! Я обещал измениться в кругу семьи, но почему я должен сюсюкаться и церемонится с кем-то ещё? Человек не может перекроить себя заново, лишь подкорректировать. Не требуй от меня невозможного!

— Почему? — губы Кэрол растянулись в красивой лукавой улыбке. — Ты же сам всегда утверждал, что ничего невозможного для тебя нет. Что «невозможно» — это то же «возможно», только для этого надо поднапрячься. Это слово привело меня к тебе, забыл? Я пришла к тебе именно поэтому, потому что надеялась, что ты сможешь сделать для меня «невозможное». Как сейчас слышу слова Куртни: «Я знаю одно — для этого чертёнка не существует слово «невозможно»!». Я ей поверила и пошла к тебе. И не зря. Моё «невозможное» для тебя оказалось проще простого. Так что не морочь мне теперь голову, чертёнок! Куртни знала, что говорила.

— Что ж, а ты, как истинная женщина, откусила руку, которую тебе протянули, чтобы помочь. И стоило мне выполнить одно твое «невозможное» желание, как ты сразу потребовала исполнить другое, ещё более невозможное, забыла? Как в той самой сказке… Сначала «найди мне сама не знаю, кого и как», потом, когда нашёл, вытащи из тюрьмы осуждённого пожизненно маньяка… И чем больше я выполнял твои просьбы, тем больше ты от меня хотела и требовала. И до сих пор требуешь. Разве не так?

Кэрол невинно пожала плечами.

— Так ты же мог и не выполнять. Ни тогда, ни сейчас. Кто тебя заставлял?

— Ты. И тогда, и сейчас.

— Да ладно, врёшь! Сам не захотел бы — никто бы не заставил, а то я не знаю!

— Я не хотел выполнять твои просьбы… но хотел тебе нравится. И тогда, и сейчас.

— Что ж… у тебя это получилось. Даже слишком. Как всё и всегда у тебя получается. Так понравился, что теперь разонравиться не можешь.

— Даже когда говорю гадости?

— Ты всегда говорил гадости, с первого дня нашего знакомства. У тебя же не язык, а жало.

— Тогда в чём твоё недовольство?

— Устала я от твоего яда. Жаль, пожалуйста, не при мне, ладно?

— Если и дальше так пойдёт, у меня скоро ангельские крылышки из спины пробиваться начнут.

— Почему нет? — Кэрол снова улыбнулась, с любовью смотря ему в глаза. — Ты же Джек Рэндэл. Ты можешь всё. Я знаю. Потому и люблю.

Обняв за шею, она потянула его вниз и коснулась его губ, медленно двигаясь в такт музыки. Он улыбнулся, разглядывая её прищуренными глазами.

— Мой непобедимый Джек… — прошептала она. — Ты победил смерть… И даже самого себя. Так что не надо мне теперь рассказывать, что ты чего-то не можешь.

Рассмеявшись, он, не стесняясь, поцеловал её долгим глубоким поцелуем, а потом крепче прижал к себе в медленном танце. Обнимая его за плечи, Кэрол улыбалась, скользя рассеянным взглядом по окружающим. Она увидела Патрика, танцующего с Дженни.

За эти полтора года он поразительно вырос, внешне совсем не соответствуя своему возрасту. Кэрол никогда не видела, чтобы дети так быстро росли. Он уже был с ней одного роста, и ей казалось,

что он намного перерастет и Джека с такими темпами. Влияла ли на столь быстрое развитие и рост его тайная сущность, этот потусторонний монстр, который был намного крупнее и выше человека? Лицом он всё ещё очень походил на Джека, но уже было понятно, что в привлекательности его превзойдёт. Казалось, при таком быстром росте он должен был быть худощавым, но он только креп и развивался соответственно своему росту. Пару месяцев назад получил мастера спорта по боксу в тяжёлом весе среди юниоров. В тяжелом! Рэй, не узнавший его при встрече, был просто поражён… и ужасно доволен, гордясь его увлечением спортом и успехами. А когда Патрик показал ему, как научился гонять по волнам на доске для серфинга, тот вообще потерял дар речи. Рэй вернулся в клуб серфингистов, куда привёл и Патрика, который стал самым юным его участником. Увидев, как Рэй и Патрик катаются, Шер тоже загорелась желанием научиться. Рэй пообещал, что займётся этим после того, как она родит. А ещё захотел, естественно, научить её играть в теннис. Шер не возражала. Молодая, энергичная и весёлая, она готова была с головой погрузиться в новую жизнь, разделяя увлечения своего возлюбленного. А пока на теннисный корт Рэя вернулась Кэрол, а Шерил оставалось только наблюдать за их азартными схватками на корте, мечтая научиться играть не хуже неё, чтобы стать достойной заменой. Чтобы ему с ней играть было также интересно, как с Кэрол. Патрик тоже иногда составлял ему компанию, по настроению, но теннис его не сильно увлекал, быстро надоедая. Ему нравился более агрессивный спорт, такой, как бокс, и более захватывающий, как серфинг. Увлечение скульптурой у него сохранилось по сей день, теперь он работал не только с деревом, но и с гипсом, и с последним он сумел добиться того, о чём мечтал — создавать маленькие копии людей, как Мэтт. Наладившаяся спокойная жизнь позволила ему снова погрузиться в свои увлечения. Он записался было на занятия, чтобы учиться и совершенствовать в лепке, а потом почему-то бросил. Но с каждой новой работой мастерство его заметно росло. Кэрол догадывалась о том, кто мог быть его учителем.

Ей не хватало Мэтта. Она скучала и порой грустила о том, что он остался в портале один, так её и не дождавшись. Спрашивала у Патрика, как он, ведь теперь она не могла пойти к нему, чтобы пообщаться.

— Мам, не страдай, давай я его вытащу сюда, чтобы ты успокоилась, — предложил мальчик.

— Но ведь проклятых нельзя, — покачала головой Кэрол.

— Я вождь и хозяин не только того портала, но и того мира, как захочу, так и будет.

— Ну а почему нельзя вытаскивать проклятых, ты узнал?

— Узнал, ничего там страшного нет. От одного возрождённого проклятого ваш мир не рухнет!

— Наш? — поразилась Кэрол. — Разве он уже не твой тоже?

— И мой, конечно, мам, не цепляйся к словам!

Цепляться Кэрол не стала, но ей не понравилось, что он так сказал.

И сейчас, разглядывая своего красивого, стремительно взрослеющего сына, она не могла не вспомнить о пророчествах Габриэлы. Все они сбылись и остались позади, кроме одного, последнего.

Самого страшного.

«Умри, чтобы никогда не узнать…» — советовала провидица, и Кэрол, как сейчас, услышала её хриплый старческий голос. Чего не узнать? Старуха так и не поведала ей всего до конца, того, что видела, чего так боялась.

Да, её пророчества сбывались, но до сих пор все предрекаемые беды удавалось преодолеть, победить. Даже смерть.

И с этим справятся.

Для того она и осталась жить — не допустить, чтобы последнее пророчество слепой провидицы сбылось.

Что когда её сын вырастет, он заставит содрогнуться весь мир…