Травница
Шрифт:
Глава 4. Письмо
Это письмо перевернуло твой мир, но это отнюдь не означает, что перевернулся мир, в котором ты живешь.
Виктория Федорова «Дочь Адмирала».
Вскоре всё вернулось на круги своя. Утро, в которое меня должны были наконец-то выписать из лазарета, началось с сюрпризов. Я только-только продрала глаза, как увидела возле окна задумчивого директора школы.
— Директор Силантиус?! — крайне удивилась и испугалась бедная я, смущенно закрывая сбившуюся рубашку одеялом.
— Аккуратнее, — досадливо поморщился он. — Не вставай.
Про него ходили разные
— У меня к тебе только пара вопросов, Селена Зарница. Готова, на них ответить?
Хм, он правда думает, что я могу отказать? А так можно вообще? Дождавшись моего осторожного кивка, мужчина продолжил.
— Видишь ли, та перепалка, что произошла между твоим братом и учеником Родригом, приезд твоего разгневанного отца, который так и не смог поговорить с сыном, а также допрос некой Мари Скворушкиной, который абсолютно не дал никаких результатов, навевает меня на нехорошие мысли.
— На какие, господин директор?
Силантиус долго и внимательно смотрел на меня своими глубокими черными глазами. Даже жутко стало.
— Слухи ходят, что в моей школе есть некая элита, которая не принимает правила школы и действует, как заблагорассудится. Даже если эти действия опасны для жизни и здоровья других учеников. Что вы скажете об этом, Селена?
— Впервые слышу, господин директор, — нагло соврала я, опуская глаза. Не надо на меня так смотреть, я никогда не была стукачкой и не буду.
Мы помолчали. Силантиус тяжело вздохнул, и я уже было приготовилась к новой атаке, но он лишь пожал плечами.
— Не буду давить, это ведь ваша жизнь. Но если вновь произойдет что-то подобное и вы снова случайно запнетесь на лестнице, то…, - он многозначительно скривил губы, — вспомните, пожалуйста, что в этой школе все-таки есть директор, который может и хочет вам помочь.
После этой фразы он меня оставил, даже не попрощавшись. Видимо, я его разочаровала. Из меня выпустили в этот же день, отдохнувшую и выспавшуюся на год вперёд. И повседневность с выращиванием волшебных растений, походами в теплицы, постоянной беготнёй в ближайшие лески за недостающими ингредиентами и ворожбой над исцеляющими зельями, вновь захватила юных первокурсников в свои объятья. Мы и раньше с Мари до позднего вечера засиживались в библиотеке, пропуская ужин, а перед еженедельными срезами и вовсе не спали по ночам. У меня не было времени думать о Фениксе и о Родриге, которые оба как в воду канули. А тут ещё обнаружилась одна неприятность: за моей скромной спиной вдруг стали шептаться, что вовсе не делало пребывание в этой школе краше. Вот и сегодня, когда мы с Мари собрались обедать и, как всегда, выбрали самый незаметный, казалось бы, стол, где-то сбоку раздалось:
— Эта травница и есть сестра Зарницы? Интересно…
— Ага, интересно, что Феникс о ней не рассказывал…
— Я спросила у Родрига, тот сказал, что они не родные.
Я лишь головой покачала, без особо энтузиазма зачерпывая ложкой суп- пюре и думая, что было куда спокойнее, когда никто ничего не знал, а Мари злобно воскликнула:
— Нет, ну что это такое! Нигде без этого прохвоста не обойтись!
— Действительно, — поддержала я, —
— Не попадается, потому что ему ужасно стыдно…
И неожиданно рядом, бесцеремонно отодвигая Мари, плюхнулось большое мужское тело. Одежда боевика-третьекурсника была подпалена, да и пахло от него чем-то горелым и сладковатым, под правым глазом обнаружился огромный фингал, переливающийся всеми оттенками синего и зелёного, а одно ухо казалось немножко больше, чем второе.
— О боги, что с тобой? — синхронно ахнули мы.
— Вы про лицо или одежду? — невозмутимо осведомился Родриг, быстро выуживая из тарелки Мари кусочек вяленого мяса и с наслаждением отправляя его в рот.
— Про запах! — демонстративно зажав нос, девушка отодвинулась на пару сантиметров.
— А, это мы зомби спалили, — остервенело жуя, откликнулся парень. — С полигона я. А лицо, это Феникс постарался. Только у него тоже оно теперь не такое смазливое.
— Вы действительно сильно накостыляли друг другу? — довольно напряжённо спросила я, на что боевик лишь фыркнул.
— Да не боись, всё будет нормально с ним… А вообще… Прости меня, детка, — огромная, перемазанная чем-то ладонь мягко обхватила мои тонкие пальцы и ласково пожала. — Я не думал, что всё так серьёзно. Ни одна из этих неадекватных девиц к вам больше не подойдёт. Я подвёл вас, девчонки, и мне очень-очень жаль…
Я встретилась с карими глазами и вздохнула. Чего уж там, нравится он мне.
— Шёл бы ты от нас, — насупилась неожиданно Мари, явно его не прощая. — Именно с тебя всё и началось…
— Да при чём здесь Родриг, — вздохнула я, мягко убирая свою руку. — Всё нормально, жива и ладно!
Парень облегчённо улыбнулся и тут же моментально нахмурился, встретившись с кем-то взглядом. Я чуть повернула голову и, наткнувшись на знакомый взгляд столь редкого янтарного цвета, почувстовала, что моментально краснею. Феникс презрительно поджал чуть припухшие рассечённые губы и прошествовал мимо нас, даже не кивнув. Хоть что-то в этом мире остаётся вечным.
— Видала, как я его? — прошептал Родриг, щекоча мне ухо. — Он мне в глаз, а я ему губы разбил, хотя целился, конечно, в нос…
Мари демонстративно закатила глаза, а я неожиданно легко рассмеялась.
Вообще, я редко смеюсь, как-то не научилась, но сейчас почему-то накатило. Подумаешь, по-прежнему не здоровается, зато глаз не сводит… Не то, чтобы меня это сильно волнует; так, радует немножечко.
— Не знаю, какая кошка между вами пробежала, и почему он снова тебя не признаёт, но ты ему явна небезразлична, — со всей серьёзностью заявила Мари. — Ну, а учитывая твою идиотскую реакцию на его пронзительный взор, он тебе тоже.
***
— Ты очень странная девушка! — именно с такими словами без стука к нам в комнату как-то ворвался Феникс, заставив обеих подскочить с кроватей и вытянуться по струнке. Огневик полыхал и искрился.
— Здравствуй, Феникс, — осторожно проговорила я, на всякий случай хватаясь за кувшин с водой. — Потуши, пожалуйста, огонь, фиалки этого не очень любят…
— И еще ты безголовая!
Огонь парень усмирил, затем без приглашения бухнулся на свободный стул, потревожив огромный фикус ярко-тигрового окраса. Фикус обиделся и неожиданно брызнул в непрошенного гостя оранжевой вонючей жидкостью.