Травник 2

Мусаниф Сергей Сергеевич

— Как ты намерен доставить нас в столицу? — спросил Магистр примерно через полчаса пути.

— К полудню, Бог даст, мы доберемся до железнодорожной станции, — сказал брат Виталий. — Билеты без документов нам, конечно же, никто не продаст, но, возможно, нам удастся пробраться в товарный вагон.

— О каких документах вы все время говорите, мальчики?

— Вот о таких, — сказал брат Виталий, демонстрируя суккубу подорожную.

— Сойдет? — Шикла достала из-под накидки точно такую же бумажку с точной такой же печатью.

И даже цвет чернил не отличался. — Только с ними нельзя будет далеко от меня отходить, а то чары развеются.

— Колдовство! — брат Виталий перекрестился, и только после этого взял в руки документ и вчитался в его строчки. — Шикла Аббадоновна Разнузданная?

Демоница пожала плечами.

— У нас, знаешь ли, фамилии не в ходу.

— Аббадон на самом деле твоей отец? — спросил Магистр.

— Наверняка мы этого никогда не узнаем, — сказала Шикла. — Но определенные намеки от мамочки таки поступали. Впрочем, полагаю, все произошло на одной из великих оргий, и все, что можно сказать наверняка, это то, что Аббадон там тоже присутствовал.

Брат Виталий поскреб чернила ногтем, помял бумагу пальцами, зачем-то поднес к лицу и понюхал. Не иначе, запах серы ожидал почуять.

— Сойдет. Только имя тебе надо другое вписать. Будешь у нас Серафима… — он с сомнением посмотрел на Шиклу. — Хотя, какая ты, к бесам, Серафима?

— А так? — Шикла встряхнула головой. Темные кудри исчезли, по спине ударила длинная русая коса.

— Грехи мои тяжкие, — вздохнул брат Виталий. — Так лучше. Будешь у нас Серафима Ивановна, купеческая дочь. А ему можешь такую же бумажонку смастрячить?

— Как два пальца облизать, — сказала Шикла и тут же продемонстрировала, насколько это просто. Закатив глаза и томно постанывая.

— Чтобы я такого больше не видел, — сказал брат Виталий. — Надо и тебе имя придумать, демон.

— У меня уже есть, — напомнил Магистр.

— Граф Андрей Пламенев? Для тайного проникновения это не годится.

— Почему же? — спросил Магистр. — Неужели в столице кому-то есть дело до того, что мы натворили в какой-то там провинции?

— Ты натворил, — поправил брат Виталий. — Я к этому никакого касательства не имею.

— Пусть так. Но отличная же легенда, — сказал Магистр. — Я — граф, она — моя… пусть будет воспитанница, а ты — мой духовник.

— Тут не духовник, тут экзорцист надобен, — сказал брат Виталий. — А род Пламеневых — древний и знатный, фамилия эта в столице хорошо известна.

— Тем не менее, когда всех ее представителей истребляли под корень, все предпочли смотреть на это со стороны и никто не вмешался, — заметил Магистр. — И к судьбе наследников тоже никто интереса не проявил. Не говоря уже о деятельном участии.

— Столичное дворянство — это… как называется то место, где всякие гадюки да крокодилы обретаются?

— Сенат? — попытался угадать Магистр.

— Нет, серпентарий, — вспомнил нужное слово монах. — Все

друг друга кусают и пытаются сожрать, и наверх вылезают самые зубастые да ядовитые. А те, в ком хоть какая-то порядочность сохранилась, силы не имеют, чтобы как-то на происходящее повлиять. Но за событиями все следят очень внимательно.

— Ну, тогда сам какое-нибудь подходящее имя придумай, — сказал Магистр.

Покачиваясь в седле, Магистр размышлял о том, что занимается какой-то ерундой. Что значит одна спасенная девица на фоне надвигающегося Апокалипсиса, который может унести миллионы жизней? Какой в этом смысл?

Он обещал Андрею, но кто такой этот Андрей? Они, может быть, и не увидятся больше никогда. Может быть, этого Андрея давно уже волки загрызли или мстительные гоблины на жаркое пустили.

Но подставлять собственную шкуру, решая глобальные проблемы и латая косяки мироздания, Магистру тоже поднадоело. Пусть для разнообразия этим занимается кто-нибудь другой.

* * *

К полудню на железнодорожную станцию они не попали, и вовсе не потому, что брат Виталий неправильно определил расстояние или их скорость передвижения. Просто они угодили в засаду.

Прямо на дороге.

Прямо средь бела дня.

Магистр все еще пребывал в задумчивости, когда на дороге перед ними выросло несколько фигур. И еще три раза по столько же обступили их с флангов. Это были люди, одетые как попало и вооруженные чем придется. Кто-то был в лохмотьях, зато с саблей или алебардой в руках, кто-то щеголял в кожаных охотничьих штанах и расшитых разноцветными нитками камзолах, явно с чужого плеча, и держал в руках топор или цеп.

Магистр огляделся по сторонам. Других путников в обозримой части тракта видно не было. Они и до этого встречались нечасто, в основном это были бродяги, кочующие от города к городу в поисках пропитания, или торговцы на груженых телегах, двигающиеся в сторону города. Праздношатающийся люд здесь отсутствовал.

— Кто вы, добрые люди? — осведомился Магистр, не желающий принимать поспешных решений. Это же другой мир, в конце концов, и некоторые явления, до боли напоминающие обычный гоп-стоп, могут иметь совсем другие объяснения, цели и причины. Может быть, это проповедники какие-нибудь, или коммивояжеры…

— Мытари мы, — сказал главарь. Он был одет лучше прочих, по крайней мере, все его вещи сочетались между собой и имели одну цветовую гамму, а из-за пояса торчала рукоятка древнего, как найденный в вечной мерзлоте бивень мамонта, пистолета. — Подати собираем.

— За что же подати? — осведомился Магистр.

— А за дорогу эту, значится, — сказал главарь. — Вы по ней едете, а значит, заплатить нам должны.

— Так не вы же ее строили, — заметил Магистр.

— Так и соль тоже не государь-батюшка изобрел, значится, — сказал главарь. — Что не мешает ему драть за нее втридорога.