Травник
Шрифт:
– Домой.
Не успела закрыть глаза – белая вспышка переноса чуть не ослепила молодую сыщицу.
Глава 1
Комната Майи во дворце не блистала великолепием, но дарила ощущение уюта и тепла, а главное – сыщица чувствовала себя дома. Внутри пахло корицей, и девушка считала, что в углах или под плинтусом спрятан не один десяток ароматных палочек. Маленький потертый круглый стол сыщица находчиво прикрыла цветным магическим стеклом, что придавало деревянному старичку свежий вид, а кровать застелила стеганным шелковым покрывалом,
Зато девушке повезло с окном: подоконник шириной с локоть с цветами в горшках – наследие прежнего хозяина комнаты, невесомая тюль и свет в дневные часы. Много-много света!
В холодные времена года световой день не баловал жителей столицы Предгорья солнцем. Поэтому наличие окна девушка считала бесценным. Улыбалась, когда лучи будили по утрам, щекотали щеки. А летом любила щебетание птиц под окном. Хоть комнаты некоторых сыщиков отдела были больше чуть ли не вдвое, мало кто имел и крошечное окно в мир, а не то, что такою роскошь!
«Раз в жизни должно повезти!» – думала девушка.
Пол в комнате покрывал ботик, сок из плодов одноименного дерева – при застывании становился прочным, сохранял тепло и не знал сносу. И только в одном месте в углу зияла странная маленькая дыра, размером в половину кулака, что ничуть не смущало девушку и с успехом игнорировалось.
Майя появилась сразу после яркой вспышки света, что белым огнем опалила стены. С одежды ручейками стекала вода, и вскоре девушка стояла в луже размером с колодец. Мокрая одежда не расставалась с хозяйкой и цеплялась за кожу из последних сил. Тяжелая от воды куртка первой сдала позицию и теперь свисала со спинки стула, трудолюбиво заливала пол. Сапоги отлетели в сторону с громким «чмавк», а кофта запуталась в светлых волосах, за что поплатилась одной пуговицей. Дольше всего Мая провозилась со штанами: ткань будто срослась с кожей, приклеилась намертво.
– Фух, сняла! – после неудачного задания замученный голос сыщицы едва слышен.
Мягкое полотенце бархатом скользило по телу девушки, повышая настроение, прогоняя упаднические мысли, стирая неприятный осадок на душе с последними каплями воды.
«Возможно, вышло не так уж плохо?» – резюмировала девушка. Сыщица успела унести ноги, подтвердила догадки и увидела преступника. Осталось привести себя в порядок, и вперед – на доклад к начальству, пока травник далеко не сбежал.
После этой мысли дела у Майи пошли быстрее: в десяток движений собрала воду с пола, шустро переоделась и приготовилась выйти из комнаты, когда из угла вдруг донесся громкий писк.
Майя испуганно пригнулась и развернулась на месте.
В углу, как раз рядом с норкой, что легко было не замечать, сидела мышь. И, вроде, вполне обычная: и серый цвет, и размер ничем не примечательный, и хитрые бусинки глаз. Вот только хвостик выделялся привязанной на тоненькой матерчатой ленте запиской.
– И откуда ты взялся, гость ненаглядный? – Майя понимала, что вряд ли дождется ответа, но так успокаивала расшалившееся сердце. Девушка медленно приблизилась к зверьку, остановилась в паре шагов. Мышка не дрогнула, один крайне любопытный
Желтовато-серая записка заинтриговала Майю, и, не теряя время, раскрутила свиток и с удивлением прочитала: «Сдашь – раскрою одну знакомую люмию!» Последнее слово набатом прозвучало в ушах, а сыщица удивленно открыла рот.
Люмия! Девушка слышала это слово всего один раз от бабушки, когда та готовилась проститься с жизнью. Увядающая на глазах женщина послала за стаканом воды, обещала рассказать о сущности люмии, но когда двенадцатилетняя девочка вернулась в комнату, та уже попрощалась с этим миром.
Как тогда горевала маленькая Майя! Ведь не мыслила жизни без единственной родственницы.
Ну почему, почему бабушка не соглашалась рассказать раньше?! Боялась, девочка не справиться с тяжкой ношей? Незнание было хуже в сто раз! А жизнь, полная догадок – во стократ ужасней…
Майя знала, что нельзя показывать способность на людях, только в вынужденных ситуациях – это бабушка Рая вбила в нее с младых ногтей. Живущий на окраине города одинокий маленький ребенок не сумел почерпнуть больше никакой информации о даре.
Девушке и так пришлось несладко последующие годы до совершеннолетия – приходилось имитировать бабушкину болезнь. С соседями дружбу никогда не водили, поэтому никто не заподозрил неладного. Но сыщица до сих пор не забыла тот клокочущий внутри страх, когда среди ночи, с трудом погрузив на разбитую тележку единственного родного человека, отправилась в лес, прикрыв тело прогнившими досками. Девочке дорогого стоило похоронить бабушку в разгар зимы, но никто на свете больше не мог помочь. Не было друзей, не было подруг, только они вдвоем и Осторожность с большой буквы этого слова.
Майя много раз спрашивала бабушку о родителях, но та сильно расстраивалась и замолкала на целый день, что со временем девочка оставила попытки узнать о родных. Росла в атмосфере строжайшей тайны, под строгим присмотром, а когда бабушки не стало… вдруг осталась одна наедине с пугающим миром и неизученным даром.
Или, может, проклятием?
Девушка подошла к зашарпанному резному зеркалу и задрала край теплой кофты, повернулась хрупкой спиной к отражению. Темно-коричневый узор увеличился в размерах, а новый виток появился на правой лопатке – немедленная плата за остановку времени. Так происходило каждый раз: стоило Майе использовать способность – рисунок разрастался.
Начиналось все невинно, с щиколотки правой ноги. Маленькая Майя часто рассматривала, как аккуратно выглядит родимое пятно, по форме похожее на тонкий изящный браслет. Девушка взрослела, замедляла время то спонтанно – при сильном испуге, то специально – чтобы раздобыть еду и деньги. И рисунок обретал новый вензель с каждым использованием дара.
Маленькой девочке из городских трущоб приходилось выживать скорее как преступник, чем добрый самаритянин. Отложенные заботливой бабушкой деньги на жизнь быстро закончились, пришлось воровать, хитрить и быстро бегать, чтобы прокормиться.