Шрифт:
Пролог.
ПОЛНОЛУНИЕ.
Клинок мерцал чистой силой Рода и слепил глаза. Я сжала рукоять здоровой рукой и потянула, зажмуриваясь. Неприятный звон, исходящий от заговоренной стали, раздражал: каждый нерв в теле натягивался струной, заныли зубы. Будь меч живой – перерезал бы мне горло без тени сомнения. Он создан для умерщвления нежити. Я – нежить. Никаких обид.
Прихрамывая, побежала вперед, оставляя тяжелым клинком на земле глубокую борозду. Не задеть бы ненароком Береса –
Спас меня меч: он очень кстати застрял между камнями, и я замешкалась, пытаясь его вытащить. Если бы выпрямилась на мгновение раньше – погибла на месте. Силовая волна прошла над головой и ударила прямо в морду псу. Берес пролетел сажени четыре и кубарем покатился по земле. От шерсти исходил настолько неприятный запах, словно его с головой окунули в кровавое озеро.
Я заорала от страха и замахнулась мечом в сторону колдуна практически наугад. Не иначе как от моей наглости он опешил и пропустил удар. Если бы я хоть что-то видела в ночной темноте, то наверняка убила бы гада на месте, а так лишь задела его вскользь по плечу, прорезав плащ. Даже поцарапать не смогла!
Вместо ответного удара колдун расхохотался и шагнул навстречу. Повинуясь чужеродной ворожбе, клинок вылетел из моей руки, чуть не сломав запястье. Меч звякнул о камень неожиданно громко, будто негодуя, что я не смогла его удержать. И тут же жесткие пальцы схватили за руку, а сильный толчок в плечо заставил развернуться – колдун прижался к спине, используя мое тело, как щит. На миг показалось, что я прислонилась к серебряной печи.
– Звери-человеки! – Мой крик разлетелся по топям и вернулся, приумноженный эхом.
От острой боли из глаз брызнули слезы. Я попыталась пнуть колдуна, но промазала.
– Почему ты продолжаешь барахтаться? – Удивленный шепот согрел ухо.
Я поежилась от мерзкого дыхания и резко запрокинула голову. Затылок тут же обожгло болью: нос колдуну не разбила, но хватку ослабить получилось.
Выдернула руку из холодных пальцев и развернулась, исподлобья разглядывая капюшон, скрывающий лицо нападавшего. Убегать смысла не было: все, что было дорого для меня в этом мире, он забрал. Мне осталась только месть – сладкая, как лесная малина.
И я решилась на то, что никогда не сделали бы ни нежить, ни зверь, но легко смогла юродивая кикимора: врезала колдуну между ног, вложив в удар силу семи личин.
Глава 1.
ДВЕНАДЦАТЬ ДНЕЙ ДО ПОЛНОЛУНИЯ.
Я – кикимора. Не по внешности, конечно, хотя и это правда, а по рождению. А чтобы жизнь не казалась медом, я еще и неправильная кикимора. Мой род делится на две ветки: домашние и болотные. И те и другие владеют одинаковыми колдовскими способностями и выглядят в истинном облике согласно проживанию.
Например, моя болотная
Моя вторая сестра – домашняя. И тоже красавица. Она замужем за домовым. Я иногда прихожу к ним в гости на чашечку чая. У Кракамыры узкие глаза и длинные волосы, а серая кожа сливается с бревенчатым срубом избы без помощи колдовства.
А вот мне не повезло. Я была уродливой. Во-первых, я была слишком высокой, почти с шестилетнего человеческого ребенка. Во-вторых, мой нос не вытянулся, пальцы не сморщились, а ноги совсем не похожи на куриные. Ко всему прочему, волосы завивались, и непослушные пряди постоянно падали на лицо. При рождении я никуда не попала по распределению проживания. От сырости и затхлой воды болот у меня трескалась и болела кожа, а от соседства с людьми – покрывалась волдырями.
Поэтому я живу в лесу. Одна.
Сказать по правде, не сильно это и огорчает. Животные жалеют и общаются охотнее, чем с моими сестрами. Люди если и замечают среди деревьев, то принимают за юродивую человеческую калеку и тоже не трогают.
Я давно уже свыклась с мыслью, что у меня не будет дома, мужа и предназначения. Заманивать людей в болота я могла, но не хотела. А смысл? Я же там не жила. Да и мороки было с утопленниками много.
Ломать, рвать вещи и строить козни – легко, только, опять же, зачем? Найдут и накажут, а то и изгонят. Мне это надо?
Во всех отношениях, я была неправильная кикимора. И это меня устраивало.
Река Серебрянка протекала между двумя озерами. Небольшой ручей брал начало в реке и терялся в березовой роще. Крупных хищников поблизости не водилось. Ручей был слишком мал для водопоя, а земля – слишком открытой для строительства логова или берлоги. Моими соседями были птицы, зайцы и мыши – идеально для кикиморы.
Я вырыла себе нору под корнями старой березы. Это заняло не один день и даже не два десятка. Но мои усилия того стоили.
Я с трудом разогнула спину: цветочки посадила. Ровный рядок ромашек украшал дерево по кругу. Маскировать вход в нору было делом кропотливым. Щелчок пальцев отправил немного живительной силы на корни рассады. Цветы выпрямлялись на глазах, расправляя листочки, и бутончики благодарно развернули белоснежные лепестки. Надо будет не забывать подпитывать корни: для этих растений тут недостаточно света и земля влажновата.
Позаимствованные у сестры лопатки и ведро отправились в нору. На днях верну, а то обидится, и до самых морозов ничего не допросишься.