Требуется чудо

Абрамов Сергей Александрович

Александр Павлович вел машину и ворчал для порядка:

– Бой, битва, сражение... Не жизнь, а сеча какая-то... А хочется покоя, тишины, мира...

– Покой нам только снится, - рассеянно сказала Валерия. Она смотрела в окно, думала о чем-то своем и Александра Павловича слушала вполуха.

– Банально, - немедленно отреагировал Александр Павлович.

– Зато верно... Слушай, Саша, помолчи чуть-чуть, дай мне в себя прийти.

– Ты еще там?
– Он имел в виду предзащиту, так, кажется, назвала ее Валерия.

Усмехнулась:

– Я

еще там. Не все высказала...

– Ну досказывай, - согласился Александр Павлович.
– Можешь вслух. Считай меня шефом - деспотом и рутинером.

– Ты не деспот, - она легонько, кончиками пальцев, погладила его по щеке.
– Ты добрый и тактичный. Ты во всем со мной соглашаешься: тебе так удобнее. Ты не стремишься меня переделать...

– А все стремятся?

– Не все, но многие. Вот шеф, например...

– Какой негодяй!.. А ты, естественно, не даешься?

– Естественно.

– А если и я начну тебя переделывать?

Сказал вроде в шутку, а прозвучало всерьез. И ответила Валерия серьезно:

– Уйду, Саша...
– Она отвернулась, смотрела вперед. Впереди шла "Волга", на ее заднем стекле качалась зеленая ладонь с желтой надписью по-английски: "Внимание!" - Только ты не начнешь. Тебе этого не надо. И лень.

– Как знать...

– Знаю, знаю...
– И замолчала, даже глаза закрыла. Устала, видимо, здорово.

"Тяжко вам бои даются, - думал Александр Павлович.
– Вот уж и вправду не женское дело... Воины... А качать науку с боку на бок - женское?.. Много ль та девочка науке должна? Да ничего не должна!.. Вот наука ей должна. Как роды, к примеру, облегчить, совсем обезболить. Чтоб нарожала она с десяток мужиков. Воинов..." - улыбнулся про себя: по нынешним временам "десяток" - число нереальное, двое - уже перебором считается. Заикнись сейчас Валерии о втором ребенке - убьет. И вовсе не потому, что одна: был бы муж - его убила бы...

– Наташа дома?
– спросил Александр Павлович, когда в лифте поднимались.

– Дома...
– Валерия посмотрела на часы.
– Уроки заканчивает.

– Точно знаешь?

– Есть домашний график.

Не преминул - вставил:

– В какой системе координат?

Посмотрела на него с интересом.

– Все-таки обиделся...

– Ни за что!
– отчеканил.
– Просто умные слова на ус мотаю.

– Ну-ну... Не забудь, что ты звонок обещал починить. Причем не мне обещал - Наташе. Она сегодня спрашивала...

– Про звонок?

– И про звонок, и про фокусы. Купил ты ребенка, иллюзионист... затвердила наконец, как цирковая профессия Александра Павловича называется. А может, и раньше знала, только нарочно перевирала.

...Валерия принимала ванну или душ, Александр Павлович чинил звонок, а Наташа, которая, оказывается, график опередила, уроки уже сделала, стояла рядом с Александром Павловичем и держала винтики и изоляционную ленту.

– Запоминаешь?
– спросил он.

Она кивнула.

– В другой раз сама сможешь?

– Вряд ли.

– Почему?

– Мама говорит: я к технике

неспособная.

Разумно. Только с чего бы Валерии делать столь "антиэмансипационные" выводы? Не в ее стиле...

– А к чему ты способная? Она пожала плечами.

– Не знаю.

– А мама знает?

– И мама не знает. Это-то ее и расстраивает.

– Рано расстраиваться. Тебе десять?

– Десять. Мама говорит, что в десять лет человек уже должен определиться.

"Неопределившаяся" дочь - это, конечно, не может не огорчать Валерию. Интересно: сама-то она в десять лет знала про свои технические чудо-способности?..

– Слушай, а может, тебя в цирк взять?

– Как это?

– Ну будешь артисткой.

– Как это?
– повторила. А глаза загорелись, рот приоткрылся, даже винтики в кулаке судорожно зажала.

Александр Павлович тут же пожалел о сказанном: такими обещаниями перед детьми не бросаются.

– Обыкновенно - как... Ты в цирке-то была хоть раз?

– Была. Ребенком.

– А сейчас ты кто?

– Сейчас я - сознательный элемент общества.

– Красиво!
– восхитился Александр Павлович. Он привинтил последний винтик, надавил кнопку. Звонок загудел ровно и мощно.

– Звонят!
– крикнула из ванной комнаты Валерия.

– Это мы!
– крикнул в ответ Александр Павлович. Захлопнул дверь, отдал отвертку Наташе.
– Слушай, элемент, у тебя завтра когда уроки заканчиваются?

– В два десять. А что?

– Я к школе подъеду и увезу тебя в цирк. Хочешь?

– Насовсем?
– В голосе ее слышался ужас пополам с восхищением.

Александр Павлович и не хотел, а засмеялся.

– Пока на время. Часов до шести. А потом мы вместе за мамой заедем.

– Надо спросить у мамы, - сказала Наташа.

– А если б насовсем, то не надо?
– провокационный вопрос.

Наташа помолчала. Смотрела в ладошку, катала по ней отверткой оставшиеся винтики. Потом подняла глаза, и Александр Павлович неожиданно уловил в них какое-то сомнение.

– Наверно, не надо... Насовсем мама все равно бы не разрешила...
– И пошла в комнату: винтики и отвертку в стол прятать.

А Александр Павлович так и не понял: то ли она не спросила бы и ушла сама, как "сознательный элемент общества", то ли и спрашивать не стала бы, потому что все равно не уйти? Впрочем, интерес у него был чисто риторический...

...Валерия вышла из ванной в большом параде. Ни тебе домашнего халата, ни тебе трубочек бигуди на голове, ни тебе растоптанных шлепанцев: полный "марафет", туфли, прическа, платье - хоть сейчас на подиум, моду демонстрировать. Это несколько осложняло условия эксперимента; Александр Павлович рассчитывал, что Валерия малость расслабится, позволит себе некие "бытовые уступки": ну хотя бы халат. Александр Павлович знал: он у нее вполне элегантным был - прямо с картинки из французского модного журнала. Но нет так нет: Александр Павлович все же надеялся, что "портсигар" не подведет, его мощности хватит и на полный "марафет".