Требухашка
Шрифт:
— Знаешь, — говорю я и осторожно, по полу, подкатываю ему первый кусочек, — если бы я не видел, как ты отрываешь бошку змее, то подумал бы, что ты довольно милый монстрик. Особенно, когда тебе что-то нужно.
Монстрик глотает колбасу не жуя и получает добавку.
— Это всё интересно, но тебя кроме меня никто не видел. Возникают вопросы.
Монстрик вопросительно смотрит на мои руки. Кидаю еще один кусок и он ловит его, клацнув челюстями.
— Первый вопрос простой. Не псих ли я? Проверить легко, кому-то показать тебя, странное творение. Но кажется
Монстрик продолжает наблюдать.
— Вопрос второй из программы по русской литературе. Что делать? Очень меня интересует этот момент.
Подбрасываю ещё еды, и монстрик жует уже медленно и со вкусом.
— И, конечно интересует сколько ты жрёшь.
Сверху доносятся крики и монстр поднимает голову, оторвавшись от еды. Уши, сложенные вдоль головы расправляются и тянутся острыми кончиками вверх.
— Это соседи ругаются. Алкаши. Напьются и орут целый вечер. Иногда дерутся, не обращай внимания.
Тот будто понимает и возвращается к еде. Крики сверху только усиливаются.
— Мрази, — говорю, — тюрьма по ним плачет. Так что же делать будем? Я живу один, и мне сожители с Красной Планеты не нужны.
Подбрасываю еды «инопланетнику».
— Можешь свалишь откуда пришел? Я видел, что ты умеешь перемещаться или нужно окно открыть?
Монстр урчит, и я вспоминаю, что сам не жрамши. Молча едим: я — бутеры и подкидываю остатки колбасы ушастому, подходить к нему не решаюсь, кто знает, что у него на уме. Несколько минут слышны только звуки жевания.
Потом я осторожно выхожу из кухни и закрываю дверь. Свет не выключаю, потому что кажется мне — демону это не понравится. Смотрю в окошко, он смотрит на меня.
— Спать хочу, — отчитываюсь перед ним, — извини, но дверь прикрою.
Тащу из прихожей тумбочку и подпираю ею дверь. Демон устроился под батареей, голову положил на лапы и прислушивается к звукам наверху. Алкаши никак не могут успокоиться, но мне все равно — голова гудит, глаза слипаются, ещё немного и рухну просто в коридоре, не добравшись до кровати.
По-быстрому раздеваюсь и на всякий случай блокирую стулом дверь в комнату, чтобы никто не вошел. Ныряю под простыню, закрываю глаза и вижу очень странный сон.
3
Я это не я. Я другой человек. Я это понимаю. Я вижу его глазами. Слышу его ушами, но я не мразь. Я — не он.
Он «засветил» ее ровно сорок шесть минут назад и теперь никуда не спешил. Лиза сидела на скамеечке у вокзала, как и все до нее — с таким же немного отсутствующим видом, только паника иногда выглядывала из-за спины перепуганной феей, когда она смотрела на солнце или на желтые наручные часики.
«Эта не потерялась, — подумал он — Сбежала из дома. Может быть от сутенера. Захотелось независимости и больших денег. Нет. По сторонам не оглядывается, значит не боится, что за ней придут. Да и не похожа на „давалку“. Нет, это просто малолетняя шлюха».
Он уже пропустил свою электричку и делал вид, что ждет следующую. Когда «засветишь» очередную
Никто не смотрит на тебя! Веди себя естественно!
«Спасибо», — сказал он мысленно, и медленно сложил газету. Открыл свою коричневую сумку и аккуратно положил бумагу внутрь. Заглянул любопытствуя.
«Здесь они, здесь! — подсказала интуиция. — У меня все под контролем. Только не забывай благодарить!»
Действительно. Кухонный нож с остро заточенным лезвием был на месте, как и моток веревки и его любимая изолента. А также гвозди, пачка «Примы», молоток и ручная пила.
— Спасибо, — пробормотал он чуть громче и закрыл сумку, щелкнув замком. Если бы милиционер совершенно случайно решил проверить его — это был бы номер. «Если бы конь имел меня, я наверное помер», — подумал мужчина и хихикнул. Девушка посмотрела на часы, и он тоже бросил взгляд на свои «командирские». 16.00 Время очередной пригородной электрички. И точно, девушка поднялась и зашагала к перрону.
«Ну почему опять не в мою сторону», — подумал мужчина и тоже встал. Шел за ней неспешно, чтобы ни привлекать внимание. Хоть он и поедет в противоположную от дома сторону он отлично знает, что будет остановка. Через полчаса. У леса. Только бетонная площадка и никого рядом. Там люди выходили чтобы еще пять километров топать по дороге в село, по тропинке через лес. Ходили слухи, что там находили тела. Тела продажных женщин. Говорят, что с ними расправлялись сутенеры, поэтому люди старались обходить проклятый лес стороной. Он не верил в эти слухи и никого не боялся. Никого кроме своей жены и начальника цеха. И директора. И мастера, который громко орал, когда с конвейера выходил брак.
Он отбросил плохие мысли прочь и сел в вагон, убедившись предварительно, что она тоже зашла. Поехали!
Попутчица курила, противная девчонка. Тушь потекла, по щекам — плакала. Быстро отвернулась, но он успел заметить и как всегда возбудиться. Ох уж эта черная тушь, стекающая по щекам. Он подмигнул девчонке и отошел в противоположную сторону тамбура. Она не ответила, но покосилась осторожно, разглядывая его украдкой и хлюпая носом. Он поставил сумку на колено, открыл и достал пачку сигарет. Закрыл сумку и поставил у стенки, между ног.
Беспомощно оглянулся. Забыл зажигалку — какая досада. Вспомнил, что девушка курит и на секунду задержался взглядом на огоньке сигареты. Испуганно отвернулся, смущаясь, чтобы не подумала ничего. Постоял немного рассматривая бесполезную сигарету в руках и решился.
Мягко ступая, смущенно, бочком-бочком он шел к ней со стеснительной улыбкой. Показал сигарету и улыбнулся. Она молча кивнула и достала дешевую китайскую зажигалку. Он благодарно кивнул и щелкнув несколько раз впустую выдавил огонек — закурил. Вдохнул дым с наслаждением (дома не курил никогда).