Требухашка
Шрифт:
— Я не знаю. Внимания не обратил. Третья от нас по счету.
— От кого от нас? Остановку назовите.
— Я не знаю. Безлюдная платформа. Я ночью там один раз был, не прочитал.
— Вы сами откуда? Имя, Фамилия и ваш домашний адрес назовите.
— Короче, я вам наводку дал. Там ещё рядом лес и еврейское кладбище.
— А, я вас понял. Знаю где это.
— Ну, вот там это. Обыщите кладбище, лесок — там орудует маньяк. И загляните в деревню за кладбищем, там еще могут быть жертвы.
—
Я бросаю трубку и смотрю на телефон: снимаю крышку и вынимаю симку. Конечно отследят даже так, если захотят, но кажется мне, что не захотят. Не нужно было связываться, но это мой гражданский долг. Урода кто-то должен остановить.
Если собрать пацанов и пойти прочесать район, может мы бы и сами нашли этого гандона, вот только парней уже не собрать, поразъехались все — только я в этой глуши остался. Если бы достать где-то ствол, то можно было бы рискнуть в одиночку, но у нас не Штаты — оружие в магазинах не продается на каждом углу. Поэтому бедным маньякам приходится обучаться работе с холодным-режущим.
Не потяну я сам против этого гада, тем более на его территории. Тем более непонятно почему он меня отпустил и где он сейчас? А это ещё что за предчувствие? Резко встаю и смотрю в окно, ожидал увидеть чудака в сером пальто со старым портфелем в руках и в широкополой шляпе под окнами. Но там только ребенок выгуливает пса в два раза больше его. Никаких маньяков под окнами.
Эх, мне бы ручного монстра, типа Требухашки — он лучше пистолета. Наверное заблудился где-то или свалил на свою красную планету. А меня совесть грызёт, что я знаю о маньяке и ничего делать не собираюсь. Я собираюсь на работу.
4.
Маньяки — маньяками, а на жизнь зарабатывать нужно. Одеваюсь и немного офигеваю. Совсем забыл о выбитом вчера замке. Уже в коридоре рассматриваю небольшую рваную дыру в двери и вздыхаю. Как назло сверху спускается сосед-алкаш. Маленького роста — лысый, живот висит над трениками и чешется постоянно, как наркоман.
Я стараюсь не смотреть на него и делаю озабоченный вид, а он подходит, воняет перегаром за спиной и сопит.
— Слышь, сосед?
— Чего?
(Как же его зовут?)
— Слышь. Ты это… По ночам чего бродишь?
— Надо. Дела значит были.
— Слышь. Это ты что ли? — показывает рукой на место, где должен быть замок.
— Типа того.
— Наркоман что ли? Слышь? Опиум для никого? «Давай вечером с тобой встретимся?» — напевает он хриплым голосом и смеется.
— Не понимаю я вашего юмора, сорри.
— Слышь, интеллигенция. «Сорри».
Он рыгает и начинает икать. Приходится хлопать его по спине, ладонь прилипает к потной, нестиранной футболке — мерзость.
—
Я думаю о том, что дальше делать и «типок» бесит и сбивает с мысли, но хамить соседу не хочется. Какой бы он ни был.
— Да?
— Кто тебя так разукрасил? Могу добавить.
— Чего? — Я поворачиваюсь к нему и вижу как ходят раздуваясь ноздри, как сжимаются кулаки и зубы. Черные глаза сверлят мои синяки дрелью и ненавистью.
— Ты, падла малолетняя, еще раз будешь по ночам шуметь, людям спать не давать, я мусоров вызову — будешь еще больше синь… Ох…
Я хватаю его за горло одной рукой и прижимаю к стене. Импульсивно, но нечего лезть к людям на грани срыва.
— Дядя. Не угрожай мне. Еще раз услышу шумные попойки и драки по ночам я сам полицию вызову, а если не приедут, то позвоню друзьям-боксерам, им всегда размяться охота. Они тебя так размотают, что пить бросишь, понял?
Я сдавливаю ему горло и пару секунд смотрю, как сосед краснеет и задыхается. Потом отпускаю и отхожу на шаг. Головная боль возвращается нежданно и с удвоенной мощью, как расплата за ненависть.
— А если залезешь в мою квартиру пока дверь сломана и вынесешь хоть ложку… Я даже не знаю, что сделаю.
— Слышь, я что на вора похож, — он пытается подняться и я подаю руку и помогаю ему подняться — весь эффект насмарку. — Ты что так надолго оставляешь дверь?
— На целый день, — говорю, — мне на работу нужно.
— Так тебя точно «бомбанут». Я крайним быть не хочу. Слышь, давай сгоняю, замок куплю и поставлю. Жалко тебя. У меня инструменты есть. Ты только денег дай на замок и сверху капни. Я всё сделаю — ключи под ковриком оставлю.
Пришлось довериться и расплатившись я оставляю на соседа квартиру и ухожу. Вот это поворот, да?
5.
Директор меня откровенно не ждал. Очень удивился, когда я пришел. А еще больше Тарас удивился, кода меня ближе разглядел. Завис, как зависают компьютеры, только с открытым ртом так и стоял, рассматривая меня, пока руку для пожатия не получил. Тогда и оживился:
— О, тяжелая ночка выдалась? Я читал в новостях, что массовая драка была в ночном клубе вчера. Это они тебя что ли?
— Нет, — говорю, — шел ночью подвыпивший. Упал, потерял сознание, очнулся — гипс.
— Ясно, мальчик. Шутим. Это хорошо, боевой настрой. Работать будешь или за расчётом пришел?
— Какой расчёт? Я ведь день только отработал.
— Ничего-ничего. Видишь? Я тоже шутить умею. Иди переодевайся. Только ты на полчаса опоздал. У нас так не принято. Дядя Толик сам машину разгрузил. Твоя зарплата за час ему уходит.
— Не вопрос, шеф. Ну, я пойду?
— Иди-иди. — Он долго провожал меня взглядом, поглаживая усы и вздыхая.