Треон

Нафиков Арсен

– Знаете, мне в этом плане повезло еще меньше, – подхватил Михей. – Мы, все те, кто строил эту базу, мы не впишем свои имена в историю. Нас не ждет мировое признание, Нобелевская премия. Нас никто не вспомнит через десять-двадцать лет.

– Нет, я так не думаю, – серьезно сказала Мирослава. – Вы работали в тяжелейших условиях, построили эту прекрасную базу. Без вас ничего этого не было бы. Ваш вклад в общее дело невозможно переоценить. Во всем, что будет дальше, будет и ваша заслуга.

– Спасибо, улыбнулся Михей, – но я говорю это не для того, чтобы привлечь

внимание. Сейчас попробую развить свою мысль. Вот смотрите, когда-то давно, лет так сто двадцать назад, каждый полет в космос был событием мировой значимости. О каждом запуске писали в газетах, сообщали по радио и телевидению. А что сейчас? Большинство полетов остаются незамеченными, космонавтов уже никто не знает по именам, и даже гравигены уже кажутся чем-то обыденным. Так будет и с Треоном. Пусть для нас сейчас все происходящее – что-то невероятное, как будто мы стали героями фантастической книги. Через те же сто двадцать лет он станет таким же привычным явлением, каким сейчас стали космические полеты.

– Звучит как-то уныло, – заметила Мирослава.

– Может быть, я не так выразился, – пожал плечами Михей. – Когда-нибудь, когда сменится несколько поколений, когда люди и арахноиды будут жить по соседству, и работать вместе, и ходить в один и тоже супермаркет, и водить детей в одну и ту же школу, тогда никто и не подумает, что когда-то все было по-другому. И вряд ли кто-то вспомнит, что был такой гениальный человек, как Петр Крымский, который пытался найти общий язык с треонцами. И уж тем более никто не задумается, что когда-то давно горстка молодых людей делала первые неуклюжие шаги навстречу мечте.

– Это неизбежно, – сказала девушка, поигрывая стаканом с вином. – Всех рано или поздно забудут. Но, с другой стороны, какая разница? Ведь мы-то с вами знаем, как важно то, что мы делаем.

– Не бери в голову, – вступился Витя. – Просто парни здесь уже полгода, и у них этот Треон уже в печенках сидит, да?

– Ладно, у меня есть тост, – сообщил веселый Томас. – Давайте выпьем за то, чтобы, когда люди и арахноиды будут жить на одной улице, ходить в один супермаркет, водить детей в одну школу, и никто из людей уже не будет помнить о нас, чтобы треонцы никогда не забывали, кто первый ступил на их планету.

Вечеринка продолжалась еще пару часов. Разговор перешел на более радостные темы. Михей временами поглядывал на Мирославу, ее милую улыбку, ее ушко с аккуратной маленькой мочкой. Когда она не видела, он украдкой посматривал на ее вздымающуюся грудь, туго обтянутую плотной тканью костюма. С каждой минутой девушка казалась ему все привлекательней. Должно быть, алкоголь и ритмичное мерцание стробоскопов окончательно вогнали Алмаева в транс.

На следующий день с Земли доставили топливо для транспортника. Инженерная группа стала готовиться к возвращению на Землю. Техники проводили профилактический осмотр, тщательно проверяя все системы. Михей тоже до позднего вечера пробыл на космодроме.

– Ну что, ты рад? Завтра домой. – Сказал он Сильверу, вернувшись в бокс.

– Жду не дождусь, – заулыбался тот.

– Но признай, было круто,

а?

Вик пожал плечами и сказал:

– Ну, в общем да. Хотя я нисколько не жалею, что завтра отчаливаю.

– Бросаешь меня, да? Вдруг мы не справимся тут без тебя?

– Ты, и не справишься?

Оба помолчали. Михей присел на край саркофага.

– Ладно, – сказал он, наконец. – Неизвестно, когда теперь увидимся снова. Сам-то я не люблю долгих прощаний, но ты можешь поплакать, если хочешь.

– Пошел ты, – рассмеялся Вик. – Вот по чему я точно не буду скучать, так это по твоим шуточкам.

– Не ври, ты же обожаешь мои шутки.

– О да! – Прыснул Вик.

– Ну ладно. На самом деле, хочу сказать – было здорово работать с тобой.

– Мне тоже, бро. Мне тоже. Как знать, может, еще и поработаем когда-нибудь.

– Да, – тихо протянул Алмаев. – ну ты там, это, передавай привет семье. И можешь еще моим позвонить? Скажи, что у меня все нормально, что жив, здоров. Скажи, что кормят хорошо.

– Окей, а ты что, не пишешь писем?

– Пишу, – Соврал Михей. – Но передать привет через знакомого всегда лучше.

– Конечно, – согласился Сильвер.

Михей нервно потер колени, посмотрел на друга.

– Окей, толстая жопа, иди сюда, – он встал и приблизился к Сильверу с распростертыми объятиями.

– Когда-нибудь ты у меня дождешься, глист. – Он упер руки в бока.

– Да ладно, не обижайся. Мне рано утром надо быть на стартовом. Так, что завтра можем не увидеться.

Парни обнялись.

Глава 7

Когда с нетерпением ждешь утра, ночь, непременно, будет тянуться бесконечно. Михей не мог сомкнуть глаз до рассвета, ведь день обещал быть по-настоящему интересным. Треонцы устраивали праздник в честь прибытия землян, и пригласили всех в столицу, чтобы познакомиться поближе с их культурой и традициями.

Они прибыли утром. Целая колонна – несколько здоровенных бронемашин на гусеничном ходу, и три судна на воздушных подушках. Если не сильно придираться, их можно было сравнить с земными аналогами. Только, если на земле такие суда имели закругленные носы, то здесь они были вытянуты острым углом. От этого они выглядели немного комично, поскольку походили на гигантские утюги. Как выяснилось позже, они-то и должны были послужить транспортом для инопланетных гостей.

Неизвестно, что было в кабинах раньше, но теперь их переоборудовали «для людей». Вдоль стен проходили ряды грубоватых кресел, как в автобусе. Окон не было, если не считать тонкие, с ладонь, смотровые щели почти под самым потолком. О кондиционерах, конечно, и мечтать не стоило. О других благах цивилизации – тем более. Единственным удобством можно было считать маленькую кабинку туалета у задней стенки.

Под яростным треонским солнцем железная посудина превратилась в настоящую душегубку. Но жара была не главным врагом – терморегуляторы костюмов со своей работой справлялись неплохо. Главным врагом была скука – ни телевизора, ни интернета, ни радио. В окно, и то не посмотреть.