Трепет листа
Шрифт:
— Я пришел к вам по поводу женщины, которая сняла комнату в одном доме с нами, — сказал доктор. — Ее фамилия Томпсон.
— Я уже слышал о ней вполне достаточно, доктор Макфейл, — ответил губернатор, улыбаясь. — Я распорядился, чтобы она выехала в следующий вторник, и больше ничего сделать не могу.
— Я хотел просить вас, нельзя ли разрешить ей подождать парохода из Сан-Франциско, чтобы она могла уехать в Сидней. Я поручусь за ее поведение.
Губернатор продолжал улыбаться, но глаза его сузились и стали серьезными.
— Я был бы очень рад оказать вам услугу,
Доктор изложил дело со всей убедительностью, на какую был способен, но губернатор совсем перестал улыбаться. Он слушал угрюмо, глядя в сторону. Макфейл увидел, что его слова не производят никакого впечатления.
— Мне очень неприятно причинять неудобства даме, но мисс Томпсон придется уехать во вторник, и говорить больше не о чем.
— Но какая разница?
— Извините меня, доктор, но я обязан объяснять свои решения только моему начальству.
Макфейл внимательно посмотрел на него. Он вспомнил намек Дэвидсона на пущенную им в ход угрозу и почувствовал в поведении губернатора какое-то непонятное смущение.
— Черт бы побрал Дэвидсона. И что он сует нос не в свое дело! — с жаром воскликнул он.
— Говоря между нами, доктор, я не стану утверждать, что у меня сложилось особенно благоприятное мнение о мистере Дэвидсоне, но не могу не признать, что он имел полное право указать мне на опасность, которую представляет пребывание женщины, подобной мисс Томпсон, на острове, где военнослужащие живут среди туземного населения.
Он поднялся, и доктор Макфейл тоже был вынужден встать.
— Прошу извинить меня. Мне надо кое-чем заняться. Кланяйтесь, пожалуйста, миссис Макфейл.
Доктор ушел от него в полном унынии. Он знал, что мисс Томпсон будет ждать его, и, чтобы не пришлось самому сообщать ей о своей неудаче, вошел в дом с черного хода и осторожно, как преступник, прокрался по лестнице.
За ужином он чувствовал себя неловко и говорил мало, зато миссионер был очень оживлен и общителен. Доктору Макфейлу показалось, что взгляд Дэвидсона несколько раз останавливался на нем с добродушным торжеством. Неожиданно ему пришло в голову, что Дэвидсон знает о его безрезультатном визите к губернатору. Но откуда? В той власти, которой обладал этот человек, было что-то зловещее. После ужина доктор увидел на веранде Хорна и вышел к нему, сделав вид, что хочет поболтать с ним.
— Она спрашивает, говорили ли вы с губернатором, — шепнул торговец.
— Да. Он отказал. Мне ужасно жаль, но я больше ничего сделать не могу.
— Я так и знал. Они боятся идти против миссионеров.
— О чем вы разговариваете? — весело спросил Дэвидсон, подходя к ним.
— Я как раз говорил, что вряд ли вам удастся выехать в Апию раньше чем через три недели, — без запинки ответил торговец.
Он ушел, а они вернулись в гостиную. После еды мистер Дэвидсон посвящал один час развлечениям. Вскоре послышался робкий стук в дверь.
— Войдите, — сказала миссис Дэвидсон своим пронзительным голосом.
Дверь осталась закрытой. Миссис Дэвидсон встала и открыла ее. На пороге стояла изменившаяся до неузнаваемости мисс Томпсон. Это была
— Что вам надо? — резко спросила миссис Дэвидсон.
— Можно мне поговорить с мистером Дэвидсоном? — прерывающимся голосом сказала она.
Миссионер встал и подошел к ней.
— Входите, входите, мисс Томпсон, — сказал он сердечным тоном. — Чем я могу служить вам?
Она вошла.
— Я… я извиняюсь за то, что наговорила вам тогда, и за… за все остальное. Я, наверное, была на взводе. Прошу у вас прощения.
— О, это пустяки. У меня спина крепкая и не переломится от пары грубых слов.
Она сделала движение к нему, отвратительное в своей приниженности.
— Вы меня разделали вчистую. Совсем сломали. Вы не заставите меня вернуться во Фриско?
Его любезность мгновенно исчезла, голос стал суровым и жестким.
— Почему вы не хотите возвращаться туда?
Она вся съежилась.
— Да ведь там у меня родня. Не хочу я, чтобы они меня видели вот такой. Я поеду, куда вы скажете. Только не туда.
— Почему вы не хотите возвращаться в Сан-Франциско?
— Я же вам сказала.
Он наклонился вперед, устремив на нее огромные сверкающие глаза, словно стараясь заглянуть ей в самую душу. Вдруг он резко перевел дыхание.
— Исправительный дом.
Она взвизгнула и, упав на пол, обхватила его ноги.
— Не отсылайте меня туда. Господом богом клянусь, я стану честной. Я все это брошу.
Она выкрикивала бессвязные мольбы, и слезы ручьями катились по накрашенным щекам. Он наклонился к ней и, приподняв ее голову, заглянул ей в глаза.
— Так, значит, исправительный дом?
— Я смылась, а то бы меня зацапали, — отрывисто шептала она. — Если я попадусь быкам [18] , мне припаяют три года.
Он отпустил ее, и она, снова упав на пол, разразилась отчаянными рыданиями. Доктор Макфейл встал.
— Это меняет дело, — сказал он. — Теперь вы не можете требовать, чтобы она вернулась туда. Она хочет начать жизнь снова, не отнимайте же у нее этой последней возможности.
— Я хочу предоставить ей ни с чем не сравнимую возможность. Если она раскаивается, пусть примет свое наказание.
18
…к Христу привели женщину, взятую в прелюбодеянии… — речь идет об эпизоде из Евангелия от Иоанна. Когда книжники и фарисеи привели к Христу «женщину взятую в прелюбодеянии», чтоб он осудил ее, и напомнили ему закон Моисея побивать таких камнями, Христос им ответил: «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень». И когда они, устыдившись, разошлись, Иисус сказал ей: «И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши» (Иоанна, 8; 3-11).