Трепет
Шрифт:
Она поднялась вверх по его телу, проводя ногтями по его твердым мускулам, которые молили о прикосновении, до тех пор, пока она не добралась до его лица, вжатого в подушку.
Она провела костяшками пальцев по четким линиям его челюсти, по полным, розовым губам, по этому прямому носу, по этим длинным черным ресницам. Она погрузила свои пальцы в его волнистые черные волосы, идеально взъерошенные, даже когда он крепко спал.
Она запуталась пальцами в его волосах и наклонилась ближе, целуя его в губы так нежно, что она сама едва ли почувствовала это.
Это его не разбудило. Наоборот, это заставило
Поэтому она снова его поцеловала, более настойчиво на этот раз. Она позволила своим губам касаться его, наслаждаясь их мягкостью, вздыхая, когда почувствовала, как луч света пронзил ее тело.
Она немного высунула язык, желая больше этого прекрасного света внутри себя, и когда она мягко протолкнула язык в его теплый рот, ее глаза закрылись.
Он дернулся под ней.
Ее глаза снова распахнулись.
Она увидела его сонный взгляд, глаза были полузакрытыми, а его веки были тяжелыми, как булыжники. Нежная кожа под его глазами припухла ото сна. В карих глазах было замешательство, которое возникало только тогда, когда человек балансировал на краю сознания. От мягкого глубоко стона его губы разомкнулись, когда его тело решило, что он был не готов открыть глаза.
Тем не менее, когда он, казалось, узнал Веду, улыбка появилась на его губах. Его улыбка всегда заставляла его глаза сужаться, а морщинки рядом с ними становились глубже. Это было даже более естественно, когда его разбудили среди ночи.
Он попытался заговорить, но еще не проснулся полностью, поэтому все, что сорвалось с его губ, был лишь хрип.
Веда прижалась к нему всем телом и потянулась вниз, пробегая пальцами по его члену.
— Займись со мной любовью, — прошептала она.
Она ладонью нашла его член, и за несколько секунд он был уже готов.
Она сильно сжала его стержень и, глядя ему в глаза, легла на спину.
Он молча лег между ее ног. Часть его могла не осознавать, что происходит, по-прежнему думая, что он спит.
Даже, когда он вошел в нее, заставляя ее развести ноги настолько, насколько это возможно, и уткнувшись губами в ее шею, чтобы заглушить стоны, которые вырывались из его горла, он, казалось, полностью понимал, что происходит.
Даже если он проснулся только наполовину, его тело, однако знало, что делать, и он очень медленно вышел из ее влажной киски, прежде чем войти в нее снова. После нескольких жестких толчков он нашел свой темп. Скрежет в его голосе исчезал с каждым стоном, который срывался с его губ, до тех пор, пока звук его удовольствия громко и ясно не разнесся по тихой комнате. Его страсть и жар усиливались с каждым разом, когда он все глубже погружался в нее.
Она подстроилась под яростный ритм его бедер, когда он начал вколачиваться в нее еще быстрее, еще жестче, заполняя ее так глубоко, насколько это возможно, до тех пор, пока их кожа не стала скользкой от пота. Звук от соприкосновения их тел смешался с его страстными стонами, создавая музыку в тихой комнате.
— Да, — взмолилась она, оборачивая ноги вокруг его талии, чувствуя, как мышцы на его пояснице напрягались напротив ее ног, когда он отдавал ей все, что у него было. Она вонзила свои пальцы в твердые мышцы и провела ногтями вниз по его спине с такой силой, что она волновалась, что могла пойти кровь. Она закрыла глаза, когда его очередной
Его собственный приближающийся оргазм сделал его голос хриплым снова, и когда он прошептал ей в ухо: «Я так сильно люблю тебя», — он больше не смог произнести ни слова, так как из его горла начали вырываться всхлипы.
— Пожалуйста, — прошептала Веда, хватая его за задницу и притянув его еще ближе, несмотря на то, что он был уже так глубоко, насколько это возможно. — Пожалуйста.
Она умоляла его сделать так, чтобы она ушла. Чтобы тьма исчезла.
И когда его бедра начали набирать скорость, когда он поднял голову и встретился с ее глазами, когда его припухшие губы захватили ее, он сделал это.
Она заставил ее исчезнуть.
Веда знала, что это не продлится долго.
Всегда было так.
Но, на данный момент, тьма не существовала для нее. Она не была настолько сильная, чтобы поглотить тот лучик света, который Гейдж зажег внутри нее лишь одним толчком его члена.
Тьма никогда не была настолько сильной.
Глава 4
— Всем доброе утро. Я, эм… я Линк.
— Привет, Линк.
— Хорошо… вау, — брови Линкольна Хилла взлетели вверх, и нервный смешок сорвался с его губ. Он посмотрел на входную дверь, откашливаясь. — Так в этом вся суть? Я говорю вам свое имя, и затем отвечаете мне в унисон: «Привет, Линк»? Думал, что такое происходит только по телевидению, — он старался не опускать свой взгляд, чтобы не казаться уязвимым, но как только он это сделал, он наткнулся на свои потные руки, скользящие по краям деревянной кафедры, которые он сжимал так сильно, что его обручальное кольцо приподнялось над пальцем.
До него дошли несколько смешков от десяти людей, сидящих перед ним. Все они сидели на пластиковых стульях, которые были расставлены в форме круга. Возможно, эти смешки позволят ему передохнуть, так как его хватка на кафедре, казалось, усиливалась с каждой минутой, дрожь в голосе стала заметнее, а лоб начал потеть еще больше.
— Я уверен, вы знаете, что я появляюсь тут не часто, — он потер шею сзади, взгляд метался от одного лица к другому до тех пор, пока не остановился на ней.
Она.
Ее спутанные, грязные светлые волосы, ее глубокие морщины от улыбки и ее слишком загорелая, почти огрубевшая кожа помогли ему дышать глубже. Он сосредоточился на ней. Единственное лицо в этой комнате, которое может успокоить его быстрое сердцебиение.
— Вообще-то я никогда сюда прихожу. Поэтому смиритесь с моим присутствием, если я облажаюсь.
Послышалось больше хихиканья вместе с несколькими искренними улыбками.
Линк сглотнул, позволил себе оторвать от нее взгляд и пробежался им по нескольким художественным работам средней школы, которые висели на стенах маленькой художественной галереи в центре Тенистой Скалы. Слабый запах плесени заполнил его нос, когда его ноздри раздувались в такт с его колотящимся сердцем, которое начало биться с бешеной скоростью, как только он отвел взгляд от единственного человека в этой комнате, что успокаивал его.