Шрифт:
В каждом уголке необъятного земного шара, на каждом клочке земли, вовлечённом в безумную и хаотичную суматоху под названием «Жизнь», царит своя, особенная атмосфера. Каждый город по-своему пахнет, иначе шумит по ночам, дождь там идёт совсем под другим углом – и не стучит по темени, а всё норовит попасть за шиворот. Этот обособленный кусочек мироздания начинается для вас с огромного щита с надписью «Тверь» или «Владимир» или «хутор Большая Паника», с особенных колдобин на дороге, какого-то совершенно невообразимого ветра, кривых и запутанных улочек…
К чему вы сразу прицепитесь? К густому, точно кисель, туману; дьявольскому пеклу; или же ясному солнышку, согревающему в погожий день. Если кто-то скажет «Питер» – сразу представите белые ночи и проливной
Меня не удивить метеорологическими кониками – в городе, где пляшут мосты, по определению положены раскардаш и тарарам. Летом здесь плавится от жары асфальт, а зимой пар изо рта замерзает в полёте и падает оземь хрустальными брызгами. Дождям, бичующим эту землю, ужаснутся даже жители экватора, а засухе – самые прожжённые кочевники. Абсолютно нормально, если в середине января вы не можете найти ни единой снежинки. Всё это с огромной компенсацией выпадет в апреле, и все транспортные магистрали и трассы встанут намертво на несколько дней.
К слову сказать, я умею вызывать дождь. Для этого достаточно надеть белые носки, белые туфли, белые, опять-таки, брюки, белую (кто бы мог подумать!) майку или рубашку и для пущей эффективности метода взять с собой что-то очень ценное, например, парадный костюм, важные документы или фотоаппарат без чехла. Этот нехитрый способ гарантирует тропический ливень, даже если пять минут назад в небе не было ни облачка. Увы, в обратном порядке он не работает, а выходить на новую работу во всём чистом и нарядном я уже зарёкся. И вот на тебе – лупит стеной. Повинуясь властной руке невидимого дирижёра, дождь барабанит по стёклам, усердно стучит о жестяные козырьки и держит строгий ритм, в который изредка вклиниваются далёкие раскаты грома. В мерном плеске мириад крохотных капелек, складывающихся в гигантских масштабов симфонию, мне чудится чей-то жуткий шёпот, треск ломаемых костей и даже шкворчание бикфордова шнура.
Ох, до чего не хочется работать в такую мерзкую погоду! Сейчас бы угнездиться в большом мягком кресле, завернуться, точно в кокон, в большой ворсистый плед, придвинуть поближе вазочку со вкусностями и побаловать себя здоровой кружкой кофе, сдобренного щедрой порцией корицы, ванили и кардамона. Замечательно, конечно, если есть с кем разделить эту огромную, горячую кружку, полную ароматного напитка Богов, но что поделать…
Я достал из кармана телефон, прикрыл экран ладонью, чтобы на него не попала вода. Пара капелек всё-таки заляпала сенсор, выругавшись, я вытер его о куртку, и он тут же покрылся мерцающими разводами.
«Революционная 24, квартира 9, Никитин Дмитрий. 16:14. « – значилось в последнем сообщении. Никаких пояснений или условий выполнения заказа, так даже проще. Люблю, когда предоставляют полную свободу действий.
Я огляделся по сторонам, не заметят ли моих фокусов с домофоном. Иногда, для пущего разнообразия, я люблю обзвонить соседей, представиться чужим именем и слёзно попросить их впустить, неловко извиняясь и проклиная свою забывчивость, неряшливость или глухоту домочадцев. Чаще, правда, приходится выслушать о себе немало нелицеприятных, оскорбительных и обидных выражений, зато это вносит некую приключенческую нотку в мою нелёгкую профессию. Но сегодня настроение и без того было ни к чёрту, так что я решил освежить навыки взломщика. Пара движений, – и под незамысловатую мелодию домофона я вошел в подъезд, отряхиваясь, точно дворовый пёс, пущенный внутрь на время непогоды.
Такая знакомая планировка – помнится, где-то на этой улице, так же на третьем этаже жила девушка, которую я сильно любил… Дело было в 11 классе, то бишь, самый подростковый возраст – тут и неразделённые чуйства, депрессия и прочие грусть-печаль, и песни-стихи, цветы и романтичные признания… А всё почему? Потому что иначе это был бы не я.
Умею же глянуть случайной девушке
Ага, вот и девятая квартира. Двери даже не заперты. Петли, правда, заметно скрипят, но, судя по стонам, доносящимся откуда-то из спальни, моя скромная персона здесь интересна в последнюю очередь. Я осторожно прикрыл за собой дверь и достал из сумки пару чёрных перчаток из тонко выделанной кожи. Пожалуй, самый интересный атрибут моей профессии, к ним пришлось очень долго привыкать. На вид это – самые обычные перчатки, подобные штабелями валяются на рыночных лотках, цена им, как говорится, рупь – штучка, два – кучка. Но с этой парой не всё так просто. Перед тем, как надеть их, я сделал глубокий вдох, точно готовился переплывать бассейн. С первых прикосновений обжигающе холодной кожи ты чувствуешь, как темнеет в глазах и всё вокруг расплывается, словно снял очки. В висках стучит, внезапно перехватывает дыхание, точно тебе дали под дых в подворотне; в ушах поначалу нарастает звон, а затем – кристально чисто и отчетливо становятся слышны даже отдалённые голоса. Сердце постепенно замедляется со скорости пулемётной очереди до едва различимых редких толчков. Двигаешься словно в густом киселе, при этом мозг начинает работать, словно лабораторная вычислительная машина: прикидывает, что поджечь, чтобы огонь распространялся быстрее, блокируя выходы; с какой скоростью это помещение заполнится угарным газом; какое усилие и в какую точку нужно приложить, чтобы обрушить несущую стену…
При этом на интерьер, обстановку и цветовую гамму обоев я и внимания не обращал – подумаешь, типичная холостяцкая квартирка, в которую если и водить девок, так только в подобном «романтическом» полумраке. Единственное, бредя практически на ощупь в кромешной темноте, я запутался ногами в кофточке, и тихонько выругался на тему чьей-то похотливой безалаберности.
И вот – посмотрите! – развалились двое на скрипящей кровати, пыхтят, постанывают и сопровождают процесс весьма грязными терминами. Ладно, чем меньше вдаёшься в подробности, тем проще работается. Я тактично покашлял. (Ну, принято так говорить, хотя это в корне нетактично – вламываться в чужую квартиру, да ещё прерывать сладостный акт соития)
Парень вскочил с кровати, точно ужаленный, и принялся одеваться с такой скоростью, будто решил, что он находится в казарме и должен быть готов ко всем тяготам службы, прежде чем догорит спичка.
– Какого хрена? Ты кто вообще такой? Ты чего забыл в моей квартире? – кряхтел он, пытаясь натянуть джинсы задом наперед.
– Дима, ты обалдел? С кем ты разговариваешь? Иди ко мне, – сладко потянулась девушка. Надо отдать должное, её предложение было очень соблазнительным, и в иной ситуации им нужно было воспользоваться. Расположившись среди смятых простыней, она даже не пыталась прикрыться, что меня особенно радовало.
– Это я обалдел? Да вот же он, он пялится на тебя!
– Дима, завязывай с этой хернёй, это не смешно!
– Можешь с ней не спорить, – сказал я, – она меня не видит, не слышит и даже если решит пробежать в туалет прямо сквозь меня, не почувствует ничего, кроме лёгкого холода. К сожалению, я тоже не смогу оценить все прелести тактильного контакта, если ты понимаешь, о чём я.
– Ты чего несёшь? Хрена ли ты вломился сюда и порешь чушь? Чего тебе нужно?
Не дожидаясь окончания этой гневной (и откровенно бесполезной) тирады, я схватил его за плечи и встряхнул: