Третий фронт
Шрифт:
— Ща расскажу.
Мы вышли из этой палатки и, пройдя через ряд соседних вошли в другую, двое спутников Сереги остались снаружи обходя палатку по кругу чтобы нас не подслушали. Как будто нет других способов, а мы втроем, я, Серега и один из его спутников устроились за столом.
— Рассказывай, — включив выложенный на столик диктофон, велел мой приятель.
По мере моего рассказа он то вставал, то ходил из угла в угол, но снова садился на место.
— … Так что мне кровь из носу, но нужна помощь. Я не знаю, что решит товарищ Сталин, поможет перевести остатки моих войск сюда, или поможет войсками уже там. Оба варианта имеют свои недостатки
— М-да, заварил ты кашу, — задумчиво протянул Сергей. — Что сам думаешь?
— Своих не бросаю. Если помощи не будет, просто уйду на ту сторону. Понимаешь, это мои парни там сейчас погибают в окружении.
— Перестань, — поморщился он. — Я конечно за Верховного не решаю, но поможем не сомневайся. Пошли к твоим, пора им объяснить, кто мы и где находимся, а то как бы глупостей не натворили.
— Успенский вряд ли. Все-таки мой телохранитель, а вот твой двойник может. Кстати, как тебе мой прикол с майором Гоголевым?
— Удался, я никак не мог подумать, что увижу самого себя. Ну… почти себя.
Посмеявшись, я дружески ткнул его в плече, после чего мы встали и в сопровождении так и молчавшего спутника Гоголева вернулись обратно к моим в палатку.
Сев за столик я спокойным тоном рассказал моим спутникам где мы, благо Серега дал мне на это разрешение. На подробный рассказ ушло почти пять часов. Я не рассказывал что являюсь "ключом", да и то, что кроме этого еще есть миры, тоже умолчал. Рассказал только о том, что мы находимся в параллельном мире.
Вернувшийся к середине рассказал Сергей, подтверждал мои слова, а когда рассказ закончился, сообщил, что нас ждут в Кремле и вертолет уже готов.
Первое отделение взвода лейтенанта Старцева уже семнадцатый день находились на той полянке, где их оставил командир. Приказ оставить тут одно отделение лейтенант исполнил по-своему. Сержант Грачев, командир первого отделения действительно был один, однако лейтенант забрал из двух оставшихся отделений по пять бойцов, увеличив ожидающий командира отряд до двадцати пяти бойцов.
— Ну что там? — спросил лейтенант своего зама старшину Бурду. Тот сидя на подножке трофейного броневика, приложив один наушник к левому уху чутко прислушивался к помехам и далеким голосам доносившихся из приемника радиостанции.
— Немцы закрепились на плацдарме и подтягивают резервы. Две попытки сбросить их в реку не увенчались успехом. Наш батальон вооруженный новейшими танками практически перестал существовать. Пока их держит артиллерия, нанося большие потери и устраивая налеты на переправу, но сил у наших мало.
— Черт! Где же командир? — ударил себя по колену Старцев.
За эти семнадцать дней с той минуты как ушел старший майор Демин, сержант Успенский и присланный из Москвы неизвестный майор госбезопасности, случилось многое. Окружённые войска под командованием полковника Иванова в течение тринадцати дней вполне неплохо держали фронт со всех сторон. Пока не подошёл механизированный корпус немцев и с ходу не прорвал оборону со стороны Владимир-Волнынска, тогда удалось стабилизировать фронт, только отойдя на заранее подготовленные позиции за одну из рек. Потери были большими, почти восемь тысяч бойцов и командиров. Немцы попытались с ходу переправиться и захватить плацдарм, но
Авиация работала теперь только ночью, однако и у нее были потери, немцы из-за большого количества зениток над лесом летать боялись, но две обнаруженных полосы разбомбить успели. Но это мало остановило наших летчиков, сохранилось еще шесть полос. Ночью летчики работали по заявкам с земли и разведданным, что предоставляла разведка, бомбя автоколонны, артиллерийские и танковые позиции. Некоторые "Юнкерсы" продолжали наносить удары по железнодорожным станциям парализуя их работу. Потери у них тоже были, от двадцати трофейных бомбардировщиков осталось семь машин. Да сейчас техники еще два разведчика переоборудуют под бомбовозы.
Попытки создать плацдарм не прекращались, в данном районе шла настоящая мясорубка, Иванов бросил туда все резервы. И вот на семнадцатый день, немцам наконец удалось создать плацдарм вклинившись в нашу оборону на полтора километра.
— Похоже, пропал наш командир, — пробормотал один из бойцов взвода, баюкая на коленях пулемет Дегтярёва.
— НАШ, командир, вернётся, — повернул в его сторону голову лейтенант, и почти сразу заорал. — Тревога!
Он увидел, как часть леса двинулась к отдыхающим бойцам взвода. Лейтенант не сразу сообразил, что это атакуют одетые в странный камуфляж, непохожий на советский, солдаты, но рефлексы сработали ка надо. Почти сразу на поляне началась рукопашная. Дрались достаточно жестко, но как заметил Старцев, брали их достаточно мягко, просто скручивая или вырубая. Перекинув через бедро, напавшего на него солдата, имевшего простое русское курносое лицо, лейтенант не успел даже осмотреться, как получил по ногам от взятого на прием солдата и тут же оказался в жестком захвате.
Он ничего не смог сделать, неизвестный солдат спеленал его ногами, взяв в удушающий захват. Попытавшись разорвать захват, лейтенант уже теряя сознание от недостатка воздуха услышал знакомый голос старшего майора Демина:
— М-да, подвели вы меня… Все, отпустили их!
Почти сразу Старцев понял, что он свободен. Отдышавшись, он привстал на локтях и осмотрелся судорожно кашляя.
Рядом стоял бравший его в захват солдат, поправляя амуницию и насмешливо поглядывая на лейтенанта, вокруг суетились вставая бойцы взвода, некоторые оставались неподвижными, а у опушки стояло пять незнакомых командиров и Демин. Все они были в той же незнакомой пятнистой форме, что и напавшие на взвод солдаты. Непонятную форму дополняло неизвестное оружие со слегка изогнутыми магазинами.
Другие нападавшие отошли чуть в сторону, разбившись на несколько небольших групп. Старцев с горечью понял, что те потерь не имели, хоть на лицах некоторых начали наливаться будущие синяки.
Посмотрев на неизвестных командиров, которые мало чем отличались от напавших, Старцев от удивления потряс головой и дважды ударил себя по щеке. Присланный из Москвы командир вдруг раздвоился. Вот один из них, повернулся к ставшему майору Демину и вдруг сказал:
— Ну что, проиграл? Спор дело святое, должен — плати.