Третий путь ...к рабству
Шрифт:
Лица, виновные в развязывании войны против Украины, будут публично разоблачены как преступники, отмывающие в огромных масштабах средства добытые путем ограбления русского и других населяющих РФ народов.
Эта мера откроет глаза многим, в том числе и в России, на истинные мотивы категорического неприятия Кремлем Украинской революции, сбросившей власть бригады Януковича — клона кремлевской клептократии.
Хороший Путин
14 апреля 2014 года
«Умом Россию не понять, аршином общим
И это не патологическая жажда власти, как иногда его упрекают, а вполне естественная забота о личной физической безопасности. Он прекрасно понимает законы функционирования системы, построенной с его участием. Конец туннеля в ней это тот коллектор, из которого люди с ломами вытащили обреченного Каддафи.
Рассмотрим в этом контексте политику Путина в отношении Украины. Она достаточна последовательна и логична на всех своих этапах. Даже робкая попытка его украинских собратьев по олигархии отмыть свое преступное прошлое, оборотившись цивилизованными европейскими предпринимателями, вызвала его яростное неприятие. В ассоциации с ЕС он справедливо увидел некоторый шанс для Украины выпасть из цепи посткоммунистических воровских паханатов, образовавшихся на территории бывшего СССР, и перейти к европейской модели экономической и политической конкуренции.
Такое развитие могло стать в перспективе заразительным и привлекательным примером для его подданных и поэтому его необходимо было ликвидировать в зародыше. Добившись угрозами и подкупом отказа Януковича от подписания соглашения с ЕС, он счел свою тактическую задачу выполненной и не помышлял о Крыме. Зачем ему Крым, когда у него под контролем вся Украина.
Неожиданностью для него как и для очень многих стал Майдан. Победа Февральской украинской антикриминальной революции превратила академическую угрозу его пожизненному правлению в реальную политическую проблему сегодняшнего дня.
Первоочередной задачей для путинской Дзюдохерии, необходимым условием её выживания, стал разгром Украинской революции, максимальная её дискредитация в глазах российского общественного мнения и либо установление в Киеве послушной Кремлю власти либо расчленение украинского государства с сохранением контроля над большей его частью.
Вот здесь и пригодились штабные планы по аннексии Крыма Силами Специального Обеспечения (ССО). Она была стремительно проведена как естественный первый шаг реализации амбициозной, но достаточно ситуативной, не претендующей на порождение каких-то долгосрочных идеологем программы усмирения Украины.
Крымская речь восемнадцатого марта задумывалась как пропагандисткая презентация urbi et orbi присоединения Крыма в максимально выгодном для Кремля свете. Неожиданно, как мне кажется, и для самого оратора она стала чем-то значительно большим. Она решила для него личностную проблему гораздо более важную, чем даже
Напомню, в чем я вижу нерв экзистенциальной проблемы диктатора, о которой я не раз говорил в последние годы. Любой даже самый жестокий режим не может опираться исключительно на насилие. Генетической матрицей каждого авторитарного режима является некий системообразующий миф, обольщающий на какое-то время значительную часть общества.
Жизненный цикл режима — это продолжительность жизни этого мифа, который реализует себя в период бури и натиска, достигает своего акме и, наконец, угасает, унося с собой порожденный им режим.
Так советский коммунистический режим, порожденный мифом о Царстве справедливости и свободы, достиг своей трагической вершины в победе СССР во Второй мировой войне и угас в конце 80-х, когда в коммунистический миф уже не верил ни один член Политбюро.
Свой маленький телевизионный миф о молодом энергичном офицере спецслужб, посылающем русские полки вглубь Кавказа, несущем ужас и смерть взрывающим нас в собственных домах террористам и всем врагам встающей с колен России, создали и циничные кремлевские жулики-политтехнологи кровавой осенью 1999 года. Ключевым девизом стала знаменитая сортирная реплика героя. «Наш», — удовлетворенно выдохнула тогда женская душа России.
Вся политическая конструкция государства повисла с тех пор на тоненькой ниточке путинского мифа. Сознательно задуманный как симулякр большего идеологического стиля, путинизм пробежал в своей коротенькой биографии все классические стадии советской истории, став пошлой пародией на каждую из них. В 2008-м он перевалил через свое убогенькое акме (победоносная война с Грузией), и нарастающая еще с тех пор тошнота элит свидетельствует о смерти путинского мифа.
Он перешел в свою зомби-стадию, продолжительность которой давно превысила среднестатистическую норму. По всем законам эволюции авторитарных режимов Дзюдохерия должна была уже пасть в результате двух взаимодействующих факторов: массового протеста активного меньшинства и раскола элит.
Эта российская аномалия — сверхдлительность зомби-стадии — порождается уникальным характером нашей элиты-нувориша, поднявшейся не на созидании, а на банальном переваривании останков бывшей сверхдержавы.
Отвращение к диктатору и осознание гибельности для страны и для них самих продолжения его правления уживается у наших элитариев с липким страхом остаться без него один на один с угрюмым, бесконечно им чуждым, диким в их представлении народом.
Слив массового протеста 11–12 годов, не поддержанного «элитами», провозгласившими «мы должны влиять на власть, а не валить её», убедительно это продемонстрировал.
Однако продолжать свое зомби — существование в отсутствие мобилизующего позитивного мифа, вяло отбрехиваясь от все более доминирующего в политическом дискурсе мема «Путин — вор», становится все более дискомфортным и опасным, особенно на фоне необратимого крушения воровской экономики.
И вот здесь отличился гениальный спичрайтер путинской речи.Он интуитивно уловил, что за пятнадцать лет телевизионного растления народ для разврата собрался и созрел, наконец, до идеи воссоединения Русского Мира/Пятой Империи/Третьего Рейха в духе ein Volk ein Reich ein Fuhrer.