Третья девушка
Шрифт:
— Что значит не такое? Из-за того, что квартиру снимаешь ты?
— Не только.
Фрэнсис в третий раз зевнула так, что у нее затрещало за ушами.
— Вчера я легла уж не знаю когда. На вечеринке у Бэзила. Жутко себя чувствую. Ну, авось черный кофе поможет. Налей себе еще, пока я весь не выпила. Бэзил не успокоился, пока мы не попробовали новые таблетки — «Изумрудные грезы». Только, по-моему, все это чепуха, и совсем не стоит травить себя подобной дрянью.
— Смотри, опоздаешь в свою галерею.
— А,
— Неужели и ты не устояла, Фрэн? Он же порочный тип.
— Да, я знаю, ты так считаешь. Ты ведь у нас пай-девочка, Клодия.
— Вовсе нет. Но твои дружки-художники мне не слишком нравятся. Пробуют наркотик за наркотиком и либо валяются без сознания, либо готовы лезть в драку с поводом и без повода.
— Я ведь не наркоманка, дорогуша, — сказала Фрэнсис, посмеиваясь. — Мне просто интересно на себе попробовать, что это такое. И многие из моих дружков вовсе не так уж плохи. Дэвид пишет по-настоящему, когда хочет. Поверь мне.
— Только по-настоящему он хочет очень редко, так ведь?
— Ты все время точишь на него нож, Клодия. Тебе очень не нравится, что он приходит сюда к Норме. Да, кстати, о ножах…
— Ну? Что о ножах?
— Просто не знаю, — медленно произнесла Фрэнсис, — говорить тебе или нет.
Клодия взглянула на часики.
— Сейчас нет времени. Скажешь вечером, если надумаешь. И вообще, мне не до того. — Она вздохнула. — Просто не знаю, как быть.
— Ты о Норме?
— Да. Может, все-таки сообщить ее родителям, что мы не знаем, где она.
— Это было бы очень не по-товарищески. Бедная Норма, почему ей нельзя сбежать куда-то, если у нее есть такое желание?
— Но ведь Норма не совсем… — Клодия умолкла.
— Да, действительно не совсем. Non compos mentis. [32] Ты ведь об этом. В эту ее жуткую контору ты звонила? «Домашние птички», так, кажется, она называется? Ах да, конечно, звонила. У меня совсем из головы выпало.
— Так где же она? — жестко спросила Клодия. — Дэвид вчера ничего не говорил?
32
Не в полном рассудке (лат.)
— Дэвид, похоже, ничего не знает. И вообще, Клодия, какое это имеет значение?
— Для меня имеет, — сказала Клодия, — потому что мой шеф приходится ей отцом. Если с ней что-нибудь случится, у меня обязательно спросят, почему я не сочла нужным сообщить, что она не вернулась домой.
— Да, пожалуй, они могут тебе предъявить претензии.
И все-таки с какой, собственно, стати Норма должна докладывать нам, что она куда-то собралась на пару дней? Или даже
— Нет, но мистер Рестарик счел нужным упомянуть, как он рад, что она живет тут с нами.
— А потому ты должна бежать и ябедничать на нее всякий раз, когда она куда-нибудь исчезнет без позволения? Наверняка влюбилась по уши в кого-то нового.
— По уши она влюблена в Дэвида, — сказала Клодия. — А может, она вообще прячется у него в квартире?
— Глупости. Ты же знаешь, у него к ней ничего серьезного.
— Тешишь себя надеждой? — заметила Клодия. — Ты ведь к Дэвиду сама неравнодушна.
— Вовсе нет! — возразила Фрэнсис резко. — Ничего подобного.
— Нет, похоже, Дэвида она крепко зацепила, — сказала Клодия. — Иначе бы он ее не искал, не стал бы сюда заходить.
— А ты быстренько его выпроводила, — сказала Фрэнсис. — Я-то думаю, — добавила она, вставая и разглядывая свое лицо в кухонном зеркальце, куда более безжалостном, чем освещенное теплым электрическим светом зеркало в ванной, — что на самом-то деле он приходил ко мне.
— Нет, ты просто идиотка! Он же спрашивал про Норму.
— Она чокнутая, — отрезала Фрэнсис.
— Иногда и мне так кажется.
— Тебе кажется, а я знаю. Сейчас я тебе кое-что скажу. Тебе надо это знать. На той неделе у меня лопнула бретелька бюстгальтера, а я жутко опаздывала. Я знаю, ты не любить, когда в твоих вещах роются…
— Страшно не люблю, — вставила Клодия.
— …А Норма ничего против не имеет или просто не замечает. Ну я пошла к ней, стала рыться в ящике с бельем и.., нашла это. Ну то есть нож.
— Нож! — изумилась Клодия. — Какой еще нож?
— Помнишь, во дворе у нас была драка? Хулиганы что-то не поделили, ну и пошло-поехало: ножи с пружинными лезвиями и все, что у них полагается? А Норма тогда вернулась сразу же после их разборки.
— Да-да. Я помню.
— Так вот одного из ребят пырнули — мне один репортер рассказывал, — и он сбежал. А ножичек у Нормы в ящике тоже с таким лезвием. И на нем пятно. Жутко похоже на запекшуюся кровь.
— Фрэнсис, у тебя слишком пылкое воображение.
— Возможно, но только я уверена, что нож тот самый. И почему он спрятан у Нормы в ящике, хотела бы я знать?
— Наверное она его подобрала.
— В качестве сувенира? А почему же тогда она его спрятала и ничего нам не сказала?
— А ты-то что с ним сделала?
— Положила.., положила назад, — чуть помедлив, произнесла Фрэнсис. — А что еще мне было делать? И все думала, сказать тебе или нет. Так вот.., вчера я опять заглянула в ящик и не нашла его, Клодия. Ножа там нет, словно и не было.
— Ты думаешь, она присылала за ним Дэвида?
— А что, вполне могла… Знаешь, Клодия, я теперь буду на ночь запирать свою дверь.