Третья девушка
Шрифт:
— Пока еще не имел удовольствия. Если это, конечно, удовольствие.
— Ну, в общем она даже очень недурна. Если вам по вкусу богемный стиль. Дико накрашена. Мертвенно-белое лицо, кило туши на ресницах и свисающие лохмы. Работает в художественной галерее, так что, видимо, позировать всем этим битникам для нее вполне естественно. Не понимаю я этих девиц! И как они могут? Возможно, она влюблена в Павлина. Нет, скорее в Чумазого. Но как бы то ни было, решительно не представляю, что это она могла так шарахнуть меня по голове.
— Я допускаю еще один вариант. Кто-то мог заметить, что вы выслеживаете Дэвида, и начал выслеживать вас.
— То
— Или кто-то уже прятался на складе, потому что его тоже интересовала эта живописная компания.
— А ведь верно, — сказала миссис Оливер. — Но кто бы это мог быть?
— Вот именно! — досадливо вздохнул Пуаро. — Запугано, все чрезвычайно запутано. Слишком много людей, слишком много привходящих обстоятельств. Все как в тумане. Ни одного четкого ориентира. Кроме заявления нашей Офелии, сказавшей, что, она — возможно — совершила убийство. Вот и все, на что я могу опереться.., и даже тут — сплошная путаница.
— В каком это смысле — путаница?
— А вы подумайте. Только хорошенько сосредоточьтесь.
Умением сосредоточиться миссис Оливер особенно не блистала.
— Вы всегда ставите меня в тупик! — посетовала она.
— Я упомянул убийство. Но какое именно убийство?
— Убийство мачехи, я полагаю.
— Но ведь мачеху никто не убил. Она жива.
— Нет, с вами можно сойти с ума! — сказала миссис Оливер.
Пуаро выпрямился в кресле, сложил кончики пальцев и приготовился — во всяком случае так показалось миссис Оливер — отпустить какую-нибудь шуточку в ее адрес.
Но он только с мягким укором произнес:
— Вы отказываетесь думать. И рассуждать. А без этого мы не продвинемся ни на шаг.
— Да. Я не желаю ни думать, ни рассуждать, ни сосредоточиваться. Я просто хочу узнать, что вы сделали, пока я лежала в больнице. Ведь что-то вы наверняка предприняли. Так что же?
Пуаро пропустил ее требование мимо ушей и терпеливо продолжил:
— Мы должны начать с самого начала. С того момента, как вы мне позвонили. Я был расстроен. Да, признаюсь, я был расстроен. Мне сказали нечто чрезвычайно неприятное и весьма меня ранившее. Но вы, мадам, были сама доброта. Вы меня утешали, вы меня ободряли. Вы угостили меня восхитительным de chocolat [52] . Более того: вы не только предложили помочь мне — вы мне помогли! Вы помогли мне найти ту странную девушку, которая заявила, что, кажется, совершила убийство. Так спросим себя, мадам, что это за убийство? Кого убили? Где убили? Почему убили?
52
шоколадом (фр.)
— Ах, да перестаньте! — воскликнула миссис Оливер. — Из-за вас у меня опять разболелась голова, а мне это противопоказано.
— И вообще, есть ли у нас убийство? — неумолимо продолжал Пуаро. — Вы сказали: мачеха, но я ответил, что она жива, и, следовательно, убийства нет. Но убийству следует быть. И вот я задаю вопрос: кто умер? Ко мне приходят и говорят про убийство. Но я не могу отыскать это убийство. И не надо говорить, что тут вполне сгодится покушение на Мэри Рестарте. Я же знаю, что вы хотите сказать именно это. Так вот, Эркюля Пуаро это не устроит.
— Право, не понимаю, чего вам еще нужно, — проворчала миссис Оливер.
— Мне нужно убийство, — сказал Эркюль
— Вот не знала, что вы такой кровожадный!
— Я ищу убийство и не могу его найти. Это нестерпимо, и я прошу вас все-таки сосредоточиться и поразмыслить вместе со мной.
— Меня осенила великолепная мысль, — сказала миссис Оливер. — А что, если Эндрю Рестарик убил свою первую жену? Перед тем как в такой спешке отправиться в Южную Африку? Вам такой вариант в голову не приходил?
— Естественно, нет, — отозвался Пуаро.
— Вот видите, а мне пришел, — сказала миссис Оливер. — Получается очень мило. Он был влюблен в ту, другую, и, как Криппен [53] , хотел бежать с ней, а потому убил первую — и никто даже не заподозрил.
Пуаро испустил мученический вздох.
— Или дочь могла дать ей не то лекарство, — не унималась миссис Оливер.
— Но его жена умерла только через двенадцать лет после его отъезда в Южную Африку. А дочь никоим образом не могла быть замешана в убийстве собственной матери — ей было тогда всего пять лет.
53
Криппен Хоули Харви (1862—1910) — американец, живший в Англии, приговоренный к повешению за убийство жены. Пытался бежать с любовницей на пароходе в Канаду, но был опознан и арестован.
— Они все эти годы могли скрывать, что она умерла. В конце-концов нам же неизвестно, когда она на самом деле умерла.
— Известно, — возразил Эркюль Пуаро. — Я навел справки. Первая миссис Рестарик умерла четырнадцатого апреля шестьдесят третьего года.
— Откуда вы знаете?
— Поручил кое-кому проверить факты. Умоляю вас, мадам, не стройте столь маловероятные предположения.
— А по-моему, они не столь уж маловероятные, — упрямилась миссис Оливер. — В своем романе я все так бы и закрутила. А убийцей сделала бы именно маленькую девочку. Она, естественно, не хотела убивать. Это папа велел ей дать маме лекарство, настоянное на ягодах самшита.
— Norn d'un nom d'un nom! [54] — воскликнул Пуаро.
— Ну, ладно, ладно, — сказала миссис Оливер. — Теперь вы изложите свой вариант.
— Увы! В том-то и штука, что мне нечего излагать. Сколько я ни старался, не нашел ничего стоящего.
— Даже после того, как Мэри Рестарик занемогла и слегла в больницу? Там ее подлечили, но, вернувшись домой, она снова занемогла. Да если бы хорошенько поискали, непременно нашли бы мышьяк или какой-нибудь другой яд, припрятанный Нормой.
54
Свят, свят, свят! (фр.)
— Именно мышьяк и нашли.
— Нет, право, мосье Пуаро, что же вам еще нужно?
— Мне нужно, чтобы вы были повнимательней. Эта девушка в точности повторила мне то, что перед этим сказала Джорджу, когда он открыл ей дверь. Ни ему, ни мне она не сказала: «Я пыталась убить одного человека» или «Я пыталась убить мою мачеху». В обоих случаях она говорила о том, что уже было совершено, о том, что уже случилось. Несомненно случилось. В прошедшем времени.
— Я отступаюсь, — сказала миссис Оливер. — Вы просто не желаете верить, что Норма покушалась на жизнь мачехи.