Третья раса
Шрифт:
Кроме того, появились версии причины запуска. Инициировать платформу мог разбушевавшийся в наших широтах ураган. По мнению ученых, его сила уже превысила силу любого из штормов со времен последней войны, так что вполне могла быть оценена автоматикой платформы как угрожающее нападение. Точную же программу пусковой площадки никто не знал, как и то, на что и как она еще может отреагировать.
— Вот ведь как получилось! — произнес я. — Все так занялись уничтожением биотехов, что начисто позабыли о старой угрозе…
У меня мороз по коже пробежал от того, что всего несколько часов
«Время не имеет значения, — вспомнил я перевод коммуникатора. — Обязательно появится кто-то, кто посадит вас в клетку. Он будет говорить, а вы будете делать. Это будет новая ступенька. Выше вас. А мы останемся есть вкусную жирную рыбу».
Или это не предсказание? Может ли быть такое, что дельфины знали о возможном запуске? Нет, вряд ли… Технические познания у них ниже всяких отметок. Даже если бы они видели заякоренную платформу, не смогли бы определить степень ее опасности. С интуицией же, судя по всему, у них полный порядок.
«Новая ступенька… — подумал я. — Нет, это слишком. Прямо как в древних фантастических фильмах, где взбунтовавшиеся механизмы стирают человечество с лица Земли. Не может такого быть. Бред. Через несколько часов уничтожат железяку, и все. Другое дело — ракета на орбите».
Понятно, что к разоружению люди подошли спустя рукава. А ведь можно, можно было предположить, что где-то что-то осталось! И начать целенаправленный поиск. Но после драки кулаками не машут, чего уж тут говорить. Хотя драка еще не кончилась.
Я представил, как в данную минуту отряды охотников грузятся в гравилеты, как амфибии океанского класса направляются к цели. На мой взгляд, судьба самой платформы уже предрешена — старая ржавая железяка будет торпедирована не позднее чем через час по моим подсчетам. Так что главную и единственную угрозу для человечества будет представлять уже запущенная ракета. Особенно с учетом того, что никто не знает, какая программа ею управляет, куда она нацелена и когда врубит тормозные двигатели, чтобы сорваться с орбиты. Если бы я сейчас находился в Европе, то уже бежал бы к ближайшему пирсу баллистиков, держа в руке билет на рейс в Индию. Пожалуй, здесь сейчас самое безопасное место на всей планете. И надо же было мне тут оказаться!
Я поймал себя на затаенном ожидании и сразу понял, чего именно жду. Сообщения на мониторе. Ведь Бес теперь знал, где меня искать, и если я действительно понадоблюсь, то меня теперь можно запросто отыскать. Представилось, как охотники хвастаются в кубрике, что с ними на связь вышел сам Копуха, убивший Поганку на дне океана, и тут объявляют тревогу, заходит офицер, и ему рассказывают, что на биологической станции сидит списанный по здоровью самый большой специалист по донным платформам.
Но, с другой стороны, следовало признать, что нашумевшая сегодня стальная платформа далеко выходила за рамки моей квалификации. Вот если бы речь шла о Поганке «М-8» или вообще о платформе-биотехе, тогда дело другое. Хотя, если быть до конца честным, мне тогда просто повезло, а настоящих специалистов по донным тварям среди охотников было немало. Другое дело, что практика на охоте ценится во
— Зато Леська в безопасности, — сделал я хоть какой-то утешительный для себя вывод.
То, что вместе с ней в полной безопасности оказался и я, меня сильно напрягало, но сделать ничего было нельзя — только сидеть в сторожевой башне и пялиться на крепчающий шторм. Вид за окном заставил меня задуматься и о другом. При таком ветре Леська на турбинном катере до меня не доберется, а значит, с минуты на минуту она со мной свяжется через Сеть, чтобы успокоить и сообщить о невозможности завтрашнего приезда.
Еды, кстати, у меня не так много. Конечно, я был далек от мысли, что меня здесь бросят умирать с голоду, даже если шторм не кончится, но все равно стало не очень уютно. Вот и опять океан показал мне зубы. Хищник он, хищник, нечего и говорить. И все равно я его любил, может быть, именно за то и любил, что он хищник.
Леська вышла на связь только через час. Запиликал сигнал частного вызова, я переключил канал и увидел ее лицо на экране.
— Привет, — сказала она. — В институте все на ушах стоят. А ты как там?
— Держусь, — улыбнулся я. — Шторм так разгулялся, что завтра тебя вряд ли стоит ждать.
— Не знаю. Может, возьму транспорт посолиднее и все же доберусь. У тебя ведь с питанием напряженка.
— Это точно. Пяток бутербродов остался. И банка сока.
— Тогда днем обязательно буду. Если сама не смогу, тогда ребят пришлю.
— Ну уж дудки! Я соскучился.
— Я тоже. Но у нас тут такое… У многих родственники в Европе. Там ужас что делается, видел новости?
— Из Европы еще нет.
— Лучше и не смотри, а то спать плохо будешь. Паника жуткая, уже есть жертвы на пирсах баллистиков. Люди в прямом смысле давят друг друга.
— Вот барракуда… — ругнулся я.
— Да уж… Беда пришла, откуда не ждали. Сорок лет воевали с биотехами, а крепко досталось от ржавой железки.
— От биотехов тоже досталось, — мрачно ответил я.
— Да. Но о тех временах все уже немного начали забывать. Пятьдесят лет безмятежного существования — надежный способ устроить панику в случае неожиданной опасности.
— Это точно.
— Ладно, Рома, мне пора бежать. Нас тут тоже кое-чем нагрузили по теме, надо составить гидробиологическую карту предполагаемой позиции пуска. И скорее всего для разведки будут применять наших зверей.
— Тошку и Лидочку?
— Нет, что ты… Они научники, станционные жители, ценные кадры. Туда пойдут обученные дельфины-практики, из тех отрядов, которые работают с геологами. Они умеют пользоваться специальным снаряжением орбитального позиционирования, без которого дельфинам не объяснить, как отыскать платформу. Но руководить этой операцией скорее всего придется нашему отделу, поскольку для дельфинов это стресс, а в психике китообразных, кроме нас, тут сейчас специалистов нет.