Третья раса
Шрифт:
«Открыть шлюз. Там есть визуальные датчики».
Он опять ограничил работу своих внутренних систем, отдавая часть скудного запаса накопленной энергии механизму центрального шлюза.
Выждав некоторое время, пока заряжался накопитель аварийного привода, Мозг подал сигнал.
«Ничего… Никакой реакции…»
Еще сигнал.
Справа от внушительных ворот на обшивке стены затлел крохотный изумрудный огонек, гигантские створы чуть дрогнули, откуда-то сверху, из-под потолка, лениво вспорхнули, кружа в невесомости, хлопья пены из порвавшегося трубопровода.
Бесполезно. Шлюз бездействовал. Его раму перекосило, и плита больше не могла скользить по направляющим.
Мозг отменил все приказы, оставив в покое измученный непомерным усилием привод.
И вновь в фокусе его зрения заскользили неторопливые картинки всеобщего хаоса и разрушений.
…Следующим толчком к пониманию происшедшего, ступенькой в памяти послужил зал главного поста управления.
Собственно, он сам находился здесь, за одной из стен того помещения, на пороге которого застыл в ожидании дальнейших приказов реанимированный им автомат.
Бесстрастный взгляд двух видеокамер синхронно с лучами фар скользил по изувеченному интерьеру помещения.
В фокус зрения попали отключенные панели автопилотов, затем бледные пятна света скользнули по покрытому паутиной трещин и частично осыпавшемуся куполу обзорного экрана и, наконец, остановились на одном из кресел, расположенном за подковообразным пультом управления.
Создатели!..
Эта мысль-образ полыхнула ярче самого пробуждения, сильнее, чем виртуальная вспышка при открытии канала видеосвязи…
Это был шок, и Мозг в полной мере познал его глубину лишь в эти секунды, когда фокус камеры переместился на кресло.
То, ради чего его создали, ради чего он, собственно, и жил… оно больше не существовало…
Камера застыла, словно приклеившись к креслу и неясному бурому пятну на нем.
Поначалу Мозгу показалось, что он видит сморщенное, усохшее тело, однако затем он понял — это всего лишь прах, отпечаток того, кто погиб бездну времени тому назад.
То же самое можно было наблюдать во всех семи креслах.
Смутные пятна на обшивке, отражающие контуры истлевших тел.
Тлен… Раз процессы разложения имели место, значит, на корабле еще долгое время удерживалась атмосфера, а его разгерметизация наступила много позже момента основной катастрофы. Это был безупречный вывод, сделанный блоком логической обработки информации, но что теперь стоила его безупречность? Кому она могла быть нужна?
Создатели погибли, и вместе с ними утратило свой смысл все остальное.
Мозг понял, что остался один. Но самому себе он никогда не был нужен! Он предназначался для них! Он исполнял их волю, являлся отражением их разумов!..
Точная электронная копия мозга Создателей… Он был их детищем, их другом, сыном — чем-то чуть большим, чем машина, призванная облегчить управление космическим кораблем…
И вот они мертвы. Мертвы давно, неисчислимую бездну времени… А он пережил их, очнулся и вновь живет спустя неопределенный
Как ни странно, но именно этот заданный самому себе и не нашедший немедленного ответа вопрос позволил ему функционировать дальше.
Казалось бы, в его действиях, в прошлом полностью подчиненных заботам о безопасности и здоровье, как Создателей, так и самого космического корабля, теперь полностью исчез всякий смысл. Мозг хоть и был наделен симуляторами эмоционального поведения, все же в первую очередь оставался машиной. Он не мог жить ради самого себя. Потеряв все — и корабль, и Создателей, он ощутил вселенскую пустоту.
И одновременно еще глубже осознал собственную ущербность. Он не помнил ни момента катастрофы, ни событий, предшествующих ей.
В таком виде, когда не работала большая часть его долгосрочной памяти, Мозг попросту не имел права принимать каких-то кардинальных решений. Прежде он должен был самовосстановиться, понять, вспомнить, а уж потом…
«Потом» представлялось совершенно неясным клубком возможностей.
Пока он размышлял, ручеек энергии продолжал сочиться извне, наполняя один из его накопителей.
Теперь ее оказалось достаточно, чтобы автомат мог предпринять более радикальную попытку выхода из корабля.
Отдав соответствующие приказы, Мозг продолжал наблюдать за исполнительной машиной, чудом уцелевшей в постигшей корабль катастрофе.
Подзарядившись у ближайшего пригодного разъема бортовой сети, робот двинулся обратно — по покореженному коридору, мимо темных изуродованных двигательных секций, он вышел назад на предшлюзовую площадку. Теперь, когда Мозг точно знал, что на борту больше нет жизни, о которой необходимо заботиться, он мог действовать несколько иначе.
Подчиняясь его приказу, автомат выдвинул плазменную горелку и начал вскрывать обшивку корабля в указанном месте.
Через некоторое время кусок корпуса в виде обугленного по краям овала медленно отделился от стены. Робот отправил его в свободное парение внутри корабля, а сам пролез в образовавшуюся дыру.
Связанный с ним информационным каналом Мозг увидел пронзительно голубой шар звезды, неподвижно зависший над обугленным бортом космического корабля.
Робот развернул несколько энергопоглощающих сегментов и застыл, впитывая обжигающие, полные жизни лучи незнакомого светила.
Через некоторое время, зарядившись, он вновь спустился в мертвые недра корабля и отдал собранную энергию в бортовую сеть.
Живительный поток заряженных частиц хлынул в накопители Мозга.
Он жил.
Теперь он помнил и понимал все.
Часть первая. Потерянные
Глава 1
Шел бой.
Короткий ночной бой, в котором такие понятия, как «тактика», а тем более «стратегия» совершенно теряли свой смысл, уступая место куда более жестким, но весомым правилам.