Третья волна
Шрифт:
Проклятая девка!
Вдруг прямо по вектору движения девушка увидела выплывающий из темноты бури камень. Высокий, остроконечный природный монумент, ничем не примечательный, судя по всему. Простая скала, оставшаяся от разрушенной ветрами и дождями гряды. Но ведь она стоит примерно там, где спираль Фибоначчи сворачивается в бесконечность, а значит может быть указателем. Хоть бы это оказалось именно так!
Девушка подбежала к скале, коснулась ее рукой и попыталась перевести дух. Скоро рядом остановились Семенов и Стохадский.
— Ты куда летишь?! — орал в ярости
— Витя… — одышка и бьющий в лицо песок затрудняли речь. — Витя, я, кажется, кое-что нашла…
Не предоставив Семенову дополнительных объяснений, Елена стала осматривать скалу. Она обошла ее вокруг, внимательно смотря на шероховатую поверхность. Ничего…
Совершенно ничего…
Несколько пуль просвистели над головой.
Группа укрылась от вражеского огня за одиноким природным монументом.
— Надо срочно — срочно! — отходить! Через полминуты египтяне будут здесь!
Но неужели Елена поняла что-то не так? Спираль, три миниатюрных пирамидки, через которые она проходит. Расчеты многих ученых, сошедшихся во мнении, что центры пирамид лежат на спирали.
Или этот камень вовсе не в той точке, где спираль сворачивается?
— Уходим!
Семенов дернул девушку за руку.
Но было уже поздно. Египтяне подступили к скале на расстояние, не позволяющее продолжать бегство. Едва группа высунется из-за укрытия, охранники превратят всех троих в фарш…
— Тьфу!
Семенов сплюнул. Он не чувствовал боли в раненом плече — все-таки схватил пулю, пока бежал со Стохадским наперевес. Злоба на девушку быстро улетучилась, осталось лишь привычное напряжение боя. Сняв второй автомат со спины (один из автоматов майор умудрился потерять), он приготовился к обороне.
Петр Стохадский высказал мысль, которую стоило обдумать:
— Нам надо сдаваться…
Уж лучше тюрьма за попытку осквернения Сфинкса, чем расстрел за убийство египетских охранников…
ГЛАВА 25
Хотелось забыться… Отправиться в царство древних богов вослед ушедшей туда Анте. Осиру знал, что у Анты — медика «Старателя» — были препараты, способные дать и забытье, и забвение. Обезболивающие сильного действия. Капитану пришлось ущипнуть себя за ногу, чтобы прекратить думать о тех препаратах.
Они похоронили Анту недалеко от летательного аппарата, там, где она ухаживала за умирающими лепидами. Просто вырыли в твердой почве яму и положили туда тело. Этот ритуал пришел на смену ритуалу сжигания мертвых, когда на Терсе обнаружился дефицит энергии и топлива. Закопав могилу, все члены экипажа молча постояли рядом, провожая девушку в последнее странствие до обители богов. Затем, когда все траурной вереницей потянулись к «Старателю», Рокс вдруг в необъяснимом порыве взгромоздил над могилой бесформенный обломок вентиляционной системы. Но бесформенным он был лишь пока валялся среди прочих обломков. На могиле же он выглядел ничем иным как памятным обелиском.
Осиру не мог видеть лиц своих людей за тонированными стеклами скафандров, но знал, что по ним сейчас бегут те же слезы, какие уже оставили
Похороны состоялись два дня назад. Теперь капитан вновь лежал на своей кровати и размышлял о нелегкой судьбе жителей Терсы. Он держал в руках раскрытую книгу, но слова почему-то не складывались в осознанные предложения. Он мог бы пролежать так еще долго, но в дверь кто-то опять требовательно постучал.
— Войдите.
На приглашение вошел Секар.
— Капитан, надо срочно поговорить.
Сердце Осиру екнуло. Тревожная, гадкая мысль пронеслась, что кто-то покончил с собой вслед за Антой.
Не может быть!..
— Что опять случилось?
Секар замялся. Было видно, что ему приходится с трудом подбирать слова.
— Видите ли, капитан, дело в том, что я кое-что обнаружил. Нечто важное, капитан. По-настоящему важное.
— Так говори, Секар, не томи…
Ученый присел в кресло рядом с кроватью. Капитан тоже принял сидячее положение, отложив книгу.
— По данным, которые я ввел в компьютер «Старателя» касаемо грядущего Прихода, капитан, была рассчитана траектория пролета Меркабы.
— Ты уже говорил, что она пройдет в пятидесяти тысячах километров.
— Да, да, но это не все. Понимаете, этот Приход… этот Приход, капитан, последний! Больше на Терсе не будет никаких Приходов!
— То есть как это?
Осиру не верил словам ученого. Приходы были всегда. Они страшны и губительны, но они так же естественны, как ветер в пустыне, гонящий тучи песка; как свет, льющийся от солнца в ясный день; как биение сердца в живом организме. Приходы всегда были частью этого мира, они и останутся его частью.
— Меркаба уходит, капитан! Меркаба добила свою жертву и уходит прочь!
— Мне кажется, ты за последние дни сильно переволновался, Секар, — нахмурился Осиру.
— Нет же, капитан! Я в своем уме! Пожалуйста, могу показать вам результаты расчетов. Там все ясно и понятно: Меркаба в последний раз пролетает мимо Терсы.
Осиру провел ладонями по лицу, вытирая невесть откуда взявшуюся влагу.
— Невозможно…
— Отнюдь, капитан. За время своего существования это космическое тело, прибывшее, судя по сохранившимся данным, из системы Сириуса, много раз меняло траекторию полета, меняло свою орбиту. Одно оставалось неизменным: Меркаба вращалась вокруг Вайхалласа. Но гравитационные силы планет нашей солнечной системы заставили-таки ее изменить направление полета, сместили вектор движения в сторону.
— Почему это случилось только сейчас? — спросил Осиру, припоминая, сколько ужасов натворила проклятая планета-убийца.
— Причиной тому гравитация. За миллионы лет взаимодействие гравитационных сил планет ни разу не возникало ситуации, подобной той, что возникла сейчас. Я бы назвал это случайным совпадением, капитан.
— Чем грозит нам смена вектора движения Меркабы?
Секар, казалось, опешил.
— Нам это не грозит ничем! Если, конечно, мы переживем Приход…
Только теперь Осиру начал понимать. Меркаба уходит! Всё, это ее последнее сближение с Терсой, дальше жизнь будет идти уже без Меркабы.