Три кило веселья
Шрифт:
Семен Михайлович намек понял и успокоил нас:
– Эту проблему я решу. А вы - мою, вернее - нашу общую. Попросите своего отца, уважаемого Сергея Александровича, чтобы он выделил нам на торжественный вечер какого-нибудь героя из своих рядов. С орденами и медалями. Чтобы он наш личный состав поприветствовал и заразил своим примером.
– А сам Сергей Александрович вам не подойдет?
– ревниво спросил Алешка.
– С орденами и медалями?
– Не подойдет, - вздохнул директор и выпустил из пальцев свой ус.
– Он в прошлом году у нас уже
– Хорошо, - сказал я.
– Мы его уговорим.
– За отличное поведение в четверти.
– Алешка выставил свое условие. Семен Михайлович вздохнул и согласился.
После уроков Алешка ждал меня во дворе школы. Спрятавшись от моросящего дождика под облетевшей березкой.
– Давно здесь сижу, - безмятежно сообщил он.
– Меня Мишка из класса выгнал.
Мишка - это учитель физики Михаил Иванович Потапов. Он сейчас заменяет в Алешкином классе заболевшую училку. Этот физик довольно молодой, но вредный. Мы называем его то Потапычем, то Мишкой. Он об этом знает и почему-то злится. Он вообще все время злится. С ним лучше не связываться. Сам из себя весь толстый и сонный. Но все видит и замечает. А видит только плохое, а хорошее не замечает. Я один раз все цветы в классе полил, так он даже не похвалил. Сказал только: «Надо цветы поливать, раз уж взялся, а не пол и не подоконники». В общем, не очень мы его любили.
– Что ты натворил?
– спросил я Алешку.
– Как раз ничего.
– Он поежился от холодной капли, попавшей ему за ворот.
– Правда, Дим, ничего.
В самом деле - ничего. Он всего лишь тихо и мирно уснул за своей партой. А когда Потапыч сердито разбудил его, Лешка не сразу врубился и недовольно проворчал, напевая:
– Мишки спят, и книжки спят…
Потапыч, естественно, принял это на свой счет. Потому что иногда и сам задремывал за столом во время урока.
Оказавшись за дверью класса, Алешка пошел за правдой к директору.
– Нет уж, - Семен Михайлович отложил кроссворд и шлепнул ладонью по столу, - за опоздание я вас отмазал, а спать на уроках мы не договаривались. Кругом!
Тогда Алешка наврал ему, что нам всю ночь не давали спать папины сотрудники. Они приехали к нам перед опасной операцией и всю ночь ее обсуждали.
– Во весь голос, - вдохновенно врал Алешка.
– Да еще всеми своими медалями звенели. И кортиками.
– Вот-вот!
– обрадовался Семен Михайлович.
– У вас этих медалистов и орденоносцев в квартире полно. Неужели для родной школы хоть одного не найдете?
– Если папа узнает, что меня выгнали из класса, конечно, не найдем!
Семен Михайлович вздохнул:
– Не узнает… Отмажу.
Мы пошли домой. Пообедали. Помогли маме по хозяйству. Так здорово помогли, что она не выдержала и прогнала нас из кухни. Тогда мы сели за уроки. Каждый на свою тахту…
На самом интересном месте меня разбудил мамин голос:
– Интересно мне: что вы будете делать ночью? Подъем! Папа пришел, пошли ужинать.
За ужином мы насели на папу. И он сразу нам отказал, потому что почувствовал подвох.
– Хорошие оценки добываются трудом. А не папиными сотрудниками. Нет у меня свободных героев, все заняты.
Тут как раз позвонил Семен Михайлович.
Папа пошел в кабинет к своему телефону, а мы, конечно, к «своему» - параллельному, в прихожей.
– Приветствую вас, Сергей Александрович, - сказал директор.
– Ребята передали вам мою просьбу? Как вы на нее отозвались?
– Никак, - спокойно ответил папа.
– Нет у меня свободных людей. Пускай сами ищут.
– Как это нет?
– обиделся директор.
– А кто же у вас вчера звенел всю ночь медалями и бокалами?
– Откуда информация?
– осведомился папа.
– Из первоисточника.
– Старшего? Младшего? Впрочем, это неважно. Обоим влетит.
И тут Семен Михайлович нас предал. Или выдал:
– Добавьте им и от меня лично. Они все время опаздывают к первому уроку. К тому же Алексей уснул сегодня прямо на занятиях. Чуть под стол не свалился.
– Я привлеку их к ответственности, - сухо пообещал папа, попрощался и положил трубку. Мы - тоже. И шмыгнули в свою комнату.
Папа вышел из кабинета. Поманил нас пальцем. И сказал:
– Врать можно только в одном случае. Знаете, когда?
– Знаем, - буркнул Алешка.
– Когда Родина в опасности.
– Умница, - похвалила его мама, входя в комнату.
– Наша Родина всегда в опасности. А зачем ты штаны снимаешь, отец?
– Я не снимаю, я ремень вытягиваю.
– Он огляделся.
– А где твои дети?
Мамины дети уже давно заперлись в ванной.
– Фиг с ними, Дим, - сказал Алешка.
– Сами найдем героя с орденами.
– И с кортиком, - сказал я.
– Умница, - маминым тоном похвалил меня Алешка.
– Мы адмирала в школу приведем. Нужно только номер его квартиры узнать.
– А вдруг он не захочет?
Тут папа постучал в дверь:
– Выходите! Я вас пальцем не трону. Видеть вас не могу.
– А зачем тогда выходить?
– спросил я из-за двери.
– А ты в штанах?
– спросил из-за двери Алешка, с недоверием в голосе.
– Он в плаще, - послышался мамин ответ.
– Его на работу вызвали.
Я отщелкнул задвижку, и мы вышли.
– А что случилось, пап?
– Большая неприятность, - сказал папа, обуваясь.
– Ограбили выставку старинных орденов. Я поехал.
– Пап, - спросил его вслед Алешка, - а какая квартира у адмирала?
– Маленькая, - ядовито ответил папа, и дверь за ним захлопнулась.
Чем больше я узнаю Алешку, тем больше ему удивляюсь. У него много удивительных качеств. А всего удивительнее - его энергия. Он никогда ничего не откладывает. Я имею в виду, конечно, те дела, которые его интересуют. Мама, само собой, может всю неделю напоминать ему поработать пылесосом. «Щас, щас», - бодро отвечает Алешка в понедельник. И в среду. «Щас, щас», - и в субботу. То же самое и с уроками («щас, щас»). Но если дело его зацепит, тут Алешку не остановишь.