Три кольца
Шрифт:
— Эй, громила, отпусти его! — тембру голоса незнакомца мог позавидовать и дизель моего «тигра» — густой рокочущий бас заполнил всё немаленькое помещение «Хризантемы».
Мы все синхронно обернулись, вот только Седов при этом снова «вздёрнул» вруна-полового. От стойки или «раздачи», как говорили до Тьмы, к нам подходили трое. Центром группы был тот самый обладатель громоподобного голоса, толстый и широкий в плечах бородач средних лет. Борода его была столь же выдающаяся, как и голос — чёрные спроседью завитки её доходили мужчине до середины груди.
«Протодиакон [108] какой-то!» —
Наиболее бросающимися деталями его одеяния были кожаный фартук и пояс с парой внушительного размера ножей.
«Или главный повар или владелец этого шалмана. А, может, и то и другое в одном лице» — оценил я социальный статус голосистого незнакомца, вставая и отодвигая в сторону стул — массивное изделие местного столяра стоило заранее убрать со своего пути.
Двое спутников бородача были ничем, кроме развитых мускулов и высокого роста, не примечательны. «Мясо» оно и есть «мясо». Не думаю, что два этих «окорока» будут проблемой для любого из нашей компании.
108
Протодиаконили протодьякон— титул белого духовенства, главный диакон в епархии при кафедральном соборе. Титул протодиакона жаловался в виде награды за особые заслуги, а также диаконам придворного ведомства. Знаки отличия протодиакона — протодиаконский орарь со словами «Святъ, святъ, святъ».
Протодиаконы нередко славятся своим голосом, являясь одним из главных украшений богослужения
Наш прапорщик сориентировался быстро:
— Ты, что ль, хозяин этой богадельни? — и для убедительности он ещё разок встряхнул полузадушенного прислужника.
— А ты кто такой, чтобы я тебе отвечал? — снова зарокотал бородач, а его ребятки выдвинулись вперёд.
«Зря они так, чесслово», — подумав это, я аккуратно ставлю подножку одному из оппонентов. Нет, что вы, ничего грубого! Просто когда его правая, ближняя ко мне нога, при очередном шаге почти встала на пол, я немного подправил её своей левой. Мягонько так толкнул, и, что самое приятное — совершенно незаметно для окружающих! Так что я с чистой совестью мог изображать искреннее изумление в тот момент, когда эти «полтора центнера злобного мяса» запутались в своих нижних конечностях и рухнули, сломав, несмотря на массивность конструкции, один из местных стульев. Григорий, однако, был этому падению не сильно удивлён, поскольку в тот момент, когда второй «злобный гоблин» отвлёкся, отарил его, послав в беспамятство.
«Интересное кино! Сюто [109] за ухо на встречном движении… А ты весьма уверен в себе, прапорщик!» — оценил я мастерство союзника.
Удар, в том виде, в каком он был исполнен, требовал кроме силы, ещё и хорошую технику и отменное чувство дистанции, а если учесть, что проводя его, Седов продолжал удерживать второй рукой официанта, то за рукопашный бой югоросский прапорщик вполне заслужил оценки «отлично», впрочем на мой вкус скорости всё-таки не хватало.
109
«Рука-меч» — рубящий удар ребром ладони в каратэ-до.
Вырубленный громила свалился на того, кому я поставил подножку, и в ближайшее время «сладкая парочка» нас побеспокоить не должна.
Бородач немного приуныл и несколько раз открыл и закрыл рот, будто хотел высказать своё мнение по поводу нашего поведения,
То ли тональность глава южан выбрал правильную, а может, и наши с Григорием действия были расценены местным мини-вожаком, как достаточно впечатляющие, но начало его речи было далеко не тривиальным для места, времени и обстоятельств:
— Покорнейше прошу меня простить…
— «Вот это да! — восхитился я про себя. — Происхождение у него явно не «рабоче-крестьянское»
— … но зачем же так сразу? Мы очень уважаем наших гостей… — в голосе у него появилась уверенность, тут же, впрочем, растоптанная полковником:
— Не похоже что-то! Или если мои люди «хакают», — Удовиченко, похоже, проанализировал произошедшее и нашёл причину столь хамского поведения официанта, — то нужно нас за лохов держать? А вместо извинения травить нас «тухлым мясом»? — и он кивнул в сторону начавших подавать признаки жизни «бодигардов» бородатого.
— Нет, что вы, что вы… — искреннее раскаяние в сочетании с громоподобным басом — это, доложу я вам, весьма занятная комбинация. — Я в потьмах не разобрался. А то знаете, к нам не только приличные и уважаемые люди заходят… Мы заведение самых демократических нравов… — заметив саркастическую ухмылку Удовиченко, толстяк снова сбился [110] .
110
Подробно об этом промысле рассказано в романе «Зона Тьмы. 1000 рентген в час»
«А ведь нелегко ему, должно быть, приходится. И статус не шибко высокий, так что права не покачаешь, и имущество беречь надо от шантрапы всякой. Но хуже всего придётся этому половому — решил, придурок, над проезжими подшутить, а те, по закону вселенской подлости, «крутыми» оказались и теперь искать ему новое место работы. Если, конечно, он не хозяйский родственник.»
— … прошу меня ещё раз покорнейше простить, — задумавшись, я прослушал начало очередной фразы, но не так уж это было и важно, в конце концов. — Вы можете заказать прямо у меня, и я лично гарантирую качество продуктов и приготовления!
— Ну, если лично, то тогда мы претензий не имеем, — дипломатично свернул конфликт полковник.
Когда содержатель заведения, сопровождаемый прихрамывающим «бодигардом», несущим своего так и не очухавшегося напарника, удалился, за ухо ведя за собой проштрафифшегося официанта, Удовиченко припечатал стол ладонью:
— Гриша, что за херня? Что это тебя понесло? Крутизну свою показать халдею решил или «ветер свободы» мозг тебе застудил?
— Сергей Сергеич, да я же в соответствии с легендой… — начал оправдываться Седов.
— В соответствии с легендой, ты, Гриша, лучше бы не «хакал»! — зло отрезал Удовиченко. — У тебя из всех нас говор, пожалуй, самый характерный. Вон, пусть лучше местные товарищи лясы точат, — и он кивнул в нашу сторону.
— Сергеич, — я продолжал поддерживать имидж «гражданской банды», — не надо на пра… Гришу гнать. Здесь такие разборки на каждом шагу. Кто сильнее — тот и прав. Считай в каждом посёлке своя власть, а даже если какая группировка и держит несколько поселений, то начальник каждого считает себя круче других. Я думаю, вы и так в курсе, только не привыкли ещё.