Три кольца
Шрифт:
Глава 7
17 километров от Михнево. 36 километров от Города.
Утро выдалось не очень приятным. Над широким Каширским шоссе висел туман, хотя вчера погода радовала солнышком и ясным небом. А тут не пойми что!
Может, от этого Тушканчик был не в настроении и вот уже полчаса занудствовал:
— Вот объясни мне, Илюха, с чего ты иногда такой добрый, что даже противно? Ну, хотели ребятки проблем в стиле Дикого Запада, а ты раз — и обломал всех! С этим, как его? Шерифом, да? Чуть в дёсна не лобызался при расставании, а ведь они явно нарывались…
Гости наши тихо хихикали, но я на это внимания не обращал, принципиально не поворачиваясь в сторону зудящего Ивана. Знаю, ему весь
Но кое в чём Ванька прав — с шерифом вчерашним мы расстались действительно если не друзьями, то хорошими приятелями. Не знаю, поняли ли местные, что их используют в качестве живого щита, но именно это мы и сделали. Вроде бы хаотично перемещаясь в группе, Следопыты и южане заводили разговор то с одним, то с другим «правоохранителем», не давая возможность возможной засаде вести прицельный огонь.
Я же всю дорогу шёл справа от помощника шерифа, развлекая его разговором. Заодно и выяснял кое-какие подробности о политических раскладах. Весьма не лишним было узнать, что Даур, лидер «Тараканов» — второй по численности группировки, контролирующей Михнево и окрестности, озаботился в последнее время увеличением численности банды и аккуратно рекрутирует «братьев по крови». Если его задумка удастся — это может стать крупной проблемой. Этнические группировки, как правило, довольно устойчивы, и, хотя за прошедшие три десятка лет большую часть национальных банд, лишённых подпитки людьми с родины, вывели, но банда в несколько сотен дагестанцев и чеченцев — это серьёзно. Хорошо ещё, что значительное число осёдлых выходцев с Кавказа из анклавов вытянуть у вожака бредунов не получится. Кровь кровью, но, например, хорошо знакомый мне клан Вазоевых, что держит с десяток автосервисов и ремонтных мастерских в наших краях, следом за таким вождём не пойдёт. Как сказал мне как-то за чашкой чая Магомет — глава семьи: «Э, Илюха, мы с вами через такое вместе прошли! Мир рухнул, а мы его по камушку назад собираем! Отец твой — что брат мне! И что, я брошу всё, что у меня есть, против родственников пойду, только из-за того, что кто-то меня попросит? Нет, дорогой — это глупо будет и не по-мужски! А намаз делать мне и здесь никто не мешает».
Ризен относился к группировке Лавочника, которая, собственно говоря, и бандой-то не считалась, из-за того, что её глава был больше сконцентрирован на местных проблемах, а не на походах за добычей. Из четырех местных заведений, похожих на «Хризантему», три принадлежали ему, как и сам кабак, где мы так славно погуляли. А ещё под Лавочником были все авторемонтные мастерские в городе. Правда, «под ним», не совсем верный термин — они ему принадлежали, но из-за отсутствия серьёзной военной силы ему приходилось делить власть над ними с Дауром и Рябым. Помощник совершенно искренне возмущался тем, что машины банд приходится ремонтировать за мизерную плату, а зачастую и бесплатно.
«Даур хоть что-то делать пытается — пилораму запустил, цементный раскрутить пытается, а Ванька, — так он пренебрежительно называл командира «Столбовых», — только под себя гребёт. Да всё без толку — они за день спускают больше, чем за три дня добывают!»
На вопрос на чём же тогда группировка держится, ответил просто: «Свобода у них. Что хочу, то ворочу, Следопыт!»
Так что чего бы там ни ворчал Тушканчик, общение с местными бесполезным назвать нельзя.
А вот щиты полицейских меня изрядно насмешили — при ближайшем рассмотрении они оказались спинками кресел. До наступления Тьмы такие ещё «офисными» называли. По форме они сильно напоминали бляху помощника шерифа, изнутри были усилены полосами металла и пластика и выложены поролоном.
136
Искаженное английское «police» — «полиция»
Тут наш «тигр» попал колесом в большую рытвину, и мне пришлось оторваться от размышлений и вцепиться в поручень на передней панели. Судя по хитрой ухмылке Мура, он специально направил машину в яму, чтобы вернуть меня обществу. Хотя это не по-товарищески, как мне кажется — мог бы и словами, свинтус.
— Командир, через Домодедово поедем или кругом?
— Давай кругом, не хрен нам там делать, а время потеряем.
— Тогда скажи об этом Чпоку, а то вон их уазик на обочине стоит — фонарями моргает.
Головная машина, ехавшая до этого примерно в километре перед колонной действительно стояла на обочине и в тот момент, когда до неё было метров триста, замигала «аварийкой». А это очень подозрительно, ведь если бы Андрей хотел о дороге спросить, то просто воспользовался радио. А тут стоит, оранжевым мигает. Кстати, ещё когда мы его машину в Люберцах затрофеили, я обратил внимание, что у этого экземпляра, в отличие от большинства его ныне бегающих родственников, светотехника в полном порядке. И фары и подфарники и поворотники все на месте, а это значит, что машина где-то до недавнего времени стояла и не использовалась или наоборот — принадлежала заботливому и небедному хозяину. Всякая мелочёвка вроде лампочек, когда ломается, то редко кто её на исправную заменяет. Лампы в фарах — это да, а кому нужны все эти обязательные в прошлом прибамбасы? А сейчас, гляди ты, пригодились!
Нажимаю тангенту:
— Чпок Занозе. Почему стоим?
В ответ — ничего. А до машины метров двести и что там внутри происходит, не разглядишь.
Наконец из динамика доносится голос Андрея:
— С дороги уйдите! — кричит он.
И тут же его машина, с пробуксовкой, подняв тучи пыли с обочины, срывается с места и, описав крутую дугу, пересекает шоссе и съезжает с насыпи на противоположной стороне.
Я реагирую автоматически:
— Ваня за ним! — это Тушканчику. — Колонна — засада! — это уже в рацию.
Два раза повторять не нужно, мой друг даёт газу, да так, что все четыре колеса пробуксовывают, и «тигр» катится поперёк шоссе. Буквально через несколько секунд из большой купы кустов, что располагалась метрах в ста от дороги, в нашу сторону протянулся дымный след.
— Граната! — заорал у меня за спиной прапорщик Коля. Да так, что я чуть не оглох.
По счастью граната из РПГ пролетела мимо, не задев ни одной машины, и взорвалась где-то в поле с левой стороны дороги.
Вцепившись в поручень я наблюдал за стремительно меняющейся обстановкой и пытался понять, почему Чпок не связался с нами по рации раньше, а выбрал такой странный способ? Машины колонны плели сейчас замысловатое кружево на разбитом асфальте дороге, а противник открыл огонь из легкой стрелковки — вспышки выстрелов мелькали как минимум в десятке мест на склоне.
Бубён матюкнулся, видимо приложился чем-нибудь, и снова оглушительно затараторил:
— Я наверх! Их задавить надо, иначе дырок понаделают! Водила! В кювете тормози!
— Дырок не будет! — ору в ответ. — У нас третий класс по кругу!
Бубён не ответил — возится с защёлкой люка, что, учитывая галопирующий «тигр», было задачей не из лёгких. Ответил мне старший лейтенант, держащий одной рукой прапорщика:
— Не нам, а ребятам. «Доны», считай, из картона сделаны.
— Ваня, стой! Нам по хрену, а ребят прикроем. На счёт «три» тормози, а мы наружу, — и я освобождаю из хитрой петли «гэху». Патрон гораздо мощнее, чем калашовский, оптика, полуавтоматический огонь — в самый раз, чтобы давить противника на трёх сотнях метров.