Три недели с моим братом
Шрифт:
– Ты собираешься ехать один?
– Вообще-то я думал поехать с Микой, – ответил я, имея в виду брата.
Какое-то время мы шли молча. Потом Кэт посмотрела мне в глаза и сказала:
– Отличная мысль.
Когда мы вернулись домой, я ушел в кабинет и с изумлением принялся звонить брату в Калифорнию.
В трубке звучали долгие гудки, более приглушенные, чем на городском телефоне – Мика никогда не отвечает на него, и если мне нужно поговорить с братом, я всегда звоню ему на мобильный.
– Привет, Ники. Как дела? – весело поздоровался брат – у него подключен определитель
Мика предпочитает звать меня детским именем. Впрочем, до пятого класса меня все звали «Ники».
– Есть кое-что интересное.
– Слушаю.
– Мне тут по почте пришел буклет… В общем, хочешь в январе поехать со мной в кругосветное путешествие?
– Что за путешествие?
Следующие несколько минут я листал буклет и описывал ему основные туры.
– Путешествие, значит? А Кэт тебя отпустит?
– Сказала, что отпустит. Слушай, я понимаю, что это серьезное решение, поэтому можешь сразу не отвечать. Еще полно времени до того, как нужно будет подтвердить наши намерения. Я просто хотел, чтобы ты подумал об этом, обсудил с Кристиной. Три недели – долгий срок.
Кристина – жена моего брата. На заднем фоне раздавался слабый плач их новорожденной дочери Пейтон.
– Вряд ли она будет против. Но все же спрошу ее и перезвоню тебе.
– Хочешь, я вышлю тебе буклет?
– Конечно. Неплохо бы узнать, куда мы едем.
– Я вышлю его курьерской службой доставки. И вот еще что, Мика…
– Да?
– Это будет путешествие всей нашей жизни.
– Не сомневаюсь, братишка. Ничуть не сомневаюсь.
Я почти видел, как Мика усмехается.
Мы попрощались, и я повесил трубку. Взгляд упал на полки с семейными фотографиями. На большинстве из них были запечатлены мои дети: в грудничковом возрасте и когда начали ходить. На рождественской фотографии, сделанной пару месяцев назад, присутствовали все пятеро. Рядом стояла фотография Кэти, и я невольно погладил ее, вспомнив о сегодняшнем самопожертвовании жены.
Она не возмутилась тем, что я уеду на три недели и не смогу ей помогать; она решила взвалить все на свои плечи, пока я буду путешествовать.
Так почему она согласилась?
Как я уже говорил, моя жена знает меня лучше, чем кто бы то ни было. Она понимает, что я хочу не столько поехать в путешествие, сколько провести время с братом.
Так что эта книга – о братских отношениях.
О Мике и обо мне. О нашей семье. О трагедии и веселье, надежде и поддержке. О том, как он и я повзрослели и выбрали разные жизненные пути, но, тем не менее, стали еще ближе друг к другу. В общем, это будет роман о двух путешествиях: одно мы с братом предприняли в экзотические страны, а другое, еще не оконченное путешествие длиною в жизнь, сделало нас лучшими друзьями.
Глава 1
Многие истории начинаются с жизненного урока, и история нашей семьи не исключение. Постараюсь описать его вкратце.
Когда родились мы, дети, жизненный урок моей матери-католички, с ее слов оказался таким:
– Помните, что бы ни говорила Церковь, календарный метод контрацепции не работает.
Я – тогда мне было двенадцать лет – посмотрел на маму.
– Ты хочешь сказать, что
– Ну да. Каждый из вас.
– Но это же был счастливый случай?
– Наисчастливейший. – Она улыбнулась.
Я все равно не знал, как к этому относиться. С одной стороны, мама явно не жалела о том, что у нее есть мы. С другой стороны, мое самолюбие задевал тот факт, что я зародился случайно – быть может, причиной моего нежданного появления на свет стало слишком много выпитого шампанского. Однако кое-что это для меня прояснило. Я всегда удивлялся, почему наши родители не выждали хоть какой-нибудь срок до появления детей: они определенно не были к нам готовы. Впрочем, я не уверен, что они были готовы и к свадьбе.
И мать, и отец родились в 1942 году, в начале Второй мировой войны. Оба мои деда служили в армии. Дед по отцу был кадровым офицером. Мой отец, Патрик Майкл Спаркс, все детство переезжал с одной военной базы на другую, и воспитанием его занималась, в основном, мать. Он был старшим из пяти детей, очень умным и учился в английской школе-пансионе, а потом поступил в Крейтонский университет в городе Омаха штата Небраска. Там он и познакомился с моей матерью Джил Эммой Марией Тэйни.
Как и отец, она была старшим ребенком в семье – правда, из четырех, а не пяти детей. Росла она, по большей части, в Небраске и на всю жизнь полюбила лошадей. Ее отец, мелкий предприниматель, в течение жизни занимался различными видами бизнеса. Когда мама была подростком, он заправлял кинотеатром в Лайонсе, крохотном городишке посреди сельскохозяйственных земель, где обитали несколько сотен человек. Со слов мамы, кинотеатр стал одной из причин, побудивших ее поступить в школу-пансион. Впрочем, вполне возможно, ее отослали из-за того, что поймали целующейся с мальчиком, хотя мама это решительно отрицала.
– Твоя мать всегда была выдумщицей. Чего она только ни придумывала, чтобы развлечь вас, детей, – говорила бабушка.
– Так почему вы отослали ее в пансион?
– Из-за убийств. В те годы в Лайонсе было убито много девочек.
Так или иначе, после школы-пансиона мама поступила в Крейтонский университет, как и мой отец. Полагаю, поначалу их привлекала друг в друге схожесть жизненной ситуации. Какой бы ни была причина, на втором курсе они начали встречаться и постепенно влюбились. Примерно через год, в 1963-м, они поженились. Это случилось тридцать первого августа, им обоим тогда был уже двадцать один год, и учились они на предпоследнем курсе.
Несколько месяцев спустя их подвел календарный метод контрацепции, и мама усвоила один из трех своих жизненных уроков. Мика родился первого декабря 1964 года, а весной мама опять забеременела, и тридцать первого декабря 1965 года на свет появился я. Следующей весной, вынашивая нашу сестру Дану, она решила взять контроль за рождением детей в свои руки.
Окончив Крейтонский университет, отец решил продолжить обучение в университете Миннесоты, и осенью 1966 наша семья перебралась на ферму рядом с Уотертауном. Моя сестра Дана, как и я, родилась тридцать первого декабря. Нас воспитывала мама, пока отец днем учился, а вечером работал барменом.