Три розы
Шрифт:
Они еще из города выбраться не успели, а Трэвис уже был побит и в него стреляли. И отнюдь не жители Притчарда, нет: это мисс Эмили Финнеган пыталась лишить его жизни! Хоть потом она и поклялась могилой матери, что вышло ужасное недоразумение, Трэвис все равно не поверил. А с какой стати он должен верить, если Коуэны, вполне солидные люди, сказали ему, что мать мисс Эмили жива и в добром здравии? Очень может быть, что именно сейчас, сплавив дочурку на ничего не подозревающего беднягу из Толден-Крест, они с мистером Финнеганом на радостях отплясывают ирландскую джигу у себя в Бостоне.
Впрочем, как бы там ни
Ее жизненные познания нельзя было назвать обширными но мисс Финнеган не сомневалась, что ей известно все на свете, и вела себя соответственно. О-о, Трэвис раскусил эту особу через пять минут!..
Олсен, хозяин гостиницы, посоветовал им встретиться на остановке дилижанса. Трэвис заметил девушку издали. Она стояла за столбом, к которому привязывают лошадей, с черным зонтиком в одной руке и парой перчаток в другой. На тротуаре прямо перед ней аккуратным рядком выстроились сумки. Трэвис насчитал шесть и отметил про себя, что это слишком много, — отправляться в горы с таким грузом довольно глупо.
Мисс Финнеган была одета безупречно, в белое с головы до пят. Трэвис подумал, что перед дорогой она могла бы снять лучший воскресный наряд, в котором ходят в церковь, и переодеться во что-нибудь подобающее случаю, но потом вспомнил, что сегодня четверг.
Они оба явно встали не с той ноги г Мисс Финнеган, расправив плечи и высокомерно вскинув голову, наблюдала за уличной суетой. Несмотря на раннее утро, в таверне Лу уже собралась целая толпа посетителей, которые сильно шумели. Может, поэтому девушка не услышала, как Трэвис подошел к ней сзади.
Он, конечно, допустил ошибку, слегка коснувшись ее плеча. Но кто знал, что эта особа ненормальная? Он всего лишь хотел привлечь ее внимание и поздороваться, а затем, вежливо приподняв шляпу, представиться. А она выстрелила! Все произошло в мгновение ока, он едва успел уклониться. Ствол крупнокалиберного пистолета, спрятанного под перчатками, высунулся в ту же секунду, как она обернулась, и пуля наверняка угодила бы Трэвису в живот, если бы он не заметил металлический блеск оружия и не отскочил в сторону. Трэвис был абсолютно уверен, что в пистолете только один заряд, но не хотел искушать судьбу, а потому схватил девушку за запястье и повернул руку так, чтобы оружие было направлено вверх, и лишь после этого наклонился поближе и высказал все, что думает по поводу ее поведения.
В ответ one треснула его зонтиком, а затем весьма чувствительно ударила носком ботинка в левое колено, прямо в чашечку. Было совершенно ясно, куда она целилась, — в его чресла; промахнувшись в первый раз, решила сделать новую попытку.
Вот тут-то, Трэвис Клейборн и пришел к выводу, что мисс Эмили Финнеган с большим приветом.
— Отпусти меня, еретик!
— Еретик? А что это такое?
Она понятия не имела и, застигнутая врасплох этим вопросом, в недоумении пожала плечами.
Эмили не знала, что означает слово «еретик», но ее сестра Барбара
— Вам достаточно знать только одно: это — оскорбление. А теперь отпустите меня.
— Отпущу, если вы не будете пытаться убить меня. Я ваш сопровождающий до Голден-Крест, — прибавил он нахмурившись. — Или был им — до тех пор, пока вы ие выпустили в меня пулю. Возможно, теперь вам придется ехать туда одной. Мэм, если вы ударите меня еще раз, я клянусь, что…
— Так вы мистер Клейборн? — прервала его Эмили, и Тоэвис так и не успел сказать, что швырнет ее в корыто с водой. Не может быть! — пораженно воскликнула она, и на хорошеньком личике появился неподдельный ужас. — Вы же не… Совсем не старый.
— Но и не молодой, — отрезал он и добавил: — Я Трэвис Клейборн. — Поскольку колено все еще ныло от удара этой девчонки, шляпу он приподнимать не стал. Обойдется. — Давайте сюда ваше оружие.
Эмили Финнеган не стала спорить. Она положила пистолет на ладонь Трэвиса и нахмурилась. Но не извинилась, отметил про себя Клейборн.
— Теперь я неделю буду хромать. Что у вас в ботинках? Железо, что ли?
Улыбка Эмили была ослепительной, а какая прелестная ямочка на правой щеке! Если бы Трэвис уже не решил, что девица ему совершенно не нравится, то мог бы признаться, что она не просто хорошенькая, а совершенно очаровательная. .. Он тут же строго одернул себя: эта сумасшедшая чуть не отправила его на тот свет!
— Глупо даже предполагать подобное. Разумеется, у меня в ботинке нет никакого железа. Простите, я вас ударила, но… но зачем вы подкрались ко мне?
— Ничего подобного! Я вовсе не подкрадывался.
— Ну допустим, — сказала Эмили, пытаясь успокоить Трэвиса. — Вы пошутили, сказав, будто передумали сопровождать меня, да? Вы ведь не бросите беспомощную девушку в трудную минуту?
Беспомощную? Да, с чувством юмора у нее все в порядке, подумал Трэвис. Эмили задала вопрос вполне серьезно, со строгим лицом, и, видит Бог, даже сейчас, когда колено горело огнем от ее пинка, Трэвис с трудом удержался от смеха. Клейборну не терпелось избавиться от мисс Финнеган, но после ее слов настроение у него немного улучшилось.
Видя, что Трэвис молчит, Эмили встревожилась. От мысли, что ей еще раз придется застрять невесть где, она похолодела. «Господи, помоги!» Теперь ее может спасти лишь одно — надо немного пофлиртовать с этим олухом. Вздохнув, Эмили вынула совершенно бесполезный, розовый с белым веер, купленный за очень большие деньги в Сент-Луисе, раскрыла его, изящно вывернув кисть, чему училась несколько часов подряд в поезде, и кокетливо прикрыла лицо, стараясь скрыть румянец смущения.
Но Эмили собиралась не просто флиртовать. Она решила изобразить скромную, стеснительную и робкую девушку. Она вздохнула, словно удерживая готовый вырваться стон, потом, тщательно копируя манеры сестры, взмахнула ресницами, взглянув на Трэвиса, и снова опустила очи долу. Барбара всегда казалась застенчивой. Эмили не была уверена, что достигла своими ухищрениями того же эффекта, но твердо знала, что выглядит сейчас совершеннейшей идиоткой. Бог свидетель, именно таковой она себя и чувствовала.