Три спора
Шрифт:
Итак, что бы я считал важным сказать в нынешней ситуации по поводу реализма (здесь не обязательно ссылаться исключительно на Лившица).
Во-первых, необходимо провести большую работу по восстановлению утраченных ныне контекстов и понять, как возникал реализм и как функционировал в обществе. Когда тебе задает вопрос художник: я умею, но кого же мне рисовать? И ты даешь те или иные рецепты, эти рецепты, как сказали бы англичане XIX века, не стоят и фартинга без серьезно проведенной исследовательской работы. На первую вскидку: конечно, нельзя отрицать того факта, что реалистичный портрет XIX века до возникновения и распространения фотографии выполнял ее роль. С возникновением фотографии
Во-вторых, относительно современной ситуации нельзя не учитывать общую мировую культурную ситуацию. Прежде всего, контрреволюцию постмодернизма, снявшего в середине 80-х все и всяческие запреты и табу. Ваш проект не может избежать общей перспективы, он будет рассматриваться как проект отчасти постмодернистский (что-то типа неоэкспресионизма). Ты можешь ответить: да по хую! Пусть рассматривается как угодно, главное, чтобы реализовывался. И думаю, что ошибешься. Конечно, в широкой исторической перспективе контекстуальные вопросы второстепенны, но их реальное воплощение в поступки и дела «здесь и сейчас» способно радикально трансформировать любой проект в аспекте реальной жизни. Это кстати о Сталине. Исторически Сталин оправдан сотни раз (по заявлению Черчилля: «он принял Россию с сохой, а оставил с ядерной бомбой»), но конкретно в реальном времени его управление было радикально волюнтаристским с тысячами бессмысленных жертв и крайними, вопиющими несправедливостями.
И наконец, в-третьих: нельзя не предсказать, что проект действительно может сомкнуться с самыми реакционными общественными интенциями. Хотя, с другой стороны, при правильном позиционировании, наоборот, этот проект можно развернуть против Глазунова и его школы. Но для этого необходимо обладать серьезными менеджерскими способностями и реальными ресурсами.
В последнем письме ты мне писал, что «безнадежность и беспомощность» в целом правильная констатация, но мы делаем разные выводы. Здесь ты неправ: очарование этого проекта (для авантюристов вроде меня) именно в этой полной безнадежности. И моя критика – это на самом деле дружеская критика, направленная на борьбу с этой безнадежностью.
Другой аспект моего интереса: необходимо заново проиграть споры между реализмом и абстракционизмом и посмотреть их социальную динамику в становящемся капиталистическом обществе. Так мы можем получить достоверный ответ на вопрос, волновавший и Лившица и Гринберга: какую роль выполняет авангард (реализм) в обществе? Действительно ли буржуазия рецептирует авангард, или это случайное историческое совпадение, или это была вынужденная реакция защиты против СССР, или результат многолетней войны нескольких поколений художников. Я думаю, тут прав, конечно, Гринберг. Но в целом это гипотеза.
Предлагаю начать обсуждение моего предложения по поводу совмещения двух выставок в новом выставочном зале Церетели. Для этого разошли мое первое письмо, а также твою краткую, но важную на него реакцию (я первое письмо оставляю и в этом файле) для всех, и начнем работу по обсуждению проекта.
Толя
Письмо 4
Д. Гутов
05.12.2003
Спасибо, Толик!
Ты, конечно, идеальный читатель.
Только прошу, пиши ЛИФШИЦ через Ф.
Теперь коротко, по сути.
Лифшиц был сталинист в начале 1930-х (только в начале). Но сегодня никто не понимает, что такое начало 30-х. И говорить на эту тему в этих условиях бесполезно. То, что я включил в переписку, лишь маленький фрагмент огромных дискуссий, где тоже было достаточное количество веских аргументов. (В приложении посылаю одно из
Ты пишешь: «Ваш проект не может избежать общей перспективы, и он будет рассматриваться как проект отчасти постмодернистский. Конечно, в широкой исторической перспективе контекстуальные вопросы второстепенны, но их реальное воплощение в поступки и дела «здесь и сейчас» способны радикально трансформировать любой проект в аспекте реальной жизни».
Совершенно справедливо. Опасность огромная. Даже на уровне отдельных работ происходит такой провал. Что ж уж говорить о проекте в целом. Но неизбежности здесь нет.
Далее: «нельзя не предсказать, что проект действительно может сомкнуться с самыми реакционными общественными интенциями».
Может. Яркий пример здесь Тимур Новиков, который, кстати, говорил мне, что я самый близкий ему по направлению мысли человек в Москве. Но неизбежности и здесь нет. Все заключено в нюансе. Как заметил однажды Лифшиц, говоря об одном из своих противников: что меня от него отличает, только интонация.
«В последнем письме ты мне писал, что «безнадежность и беспомощность» в целом правильная констатация, но мы делаем разные выводы. Здесь ты неправ: очарование этого проекта (для авантюристов вроде меня) именно в этой полной безнадежности».
И для меня тоже.
А то, что ты пишешь о роли авангарда и реализма в обществе, то, действительно, пора проработать все эти пылью покрытые проблемы заново. Я-то уверен, что в авангарде заложена изначально его рецептируемость (как ты выражаешься) буржуазией. Об этом уже даже Жижек пишет. Я как раз сегодня в ночи читал его новую, довольно слабую и двусмысленную книгу о Ленине9. Вот тебе цитата: «В искусстве провокации в духе пресловутых выставок «Сенсации» суть норма, образчик искусства, полностью интегрированного в истеблишмент (с. 19)». Так что скоро об этом будут все воробьи на крыше чирикать. И никакой Адорно не поможет. Суть авангарда в чрезмерности отрицания. И гегелевские законы перехода в противоположность тут начинают работать как часы. Сколько сил положили и Маркс, и Ленин на борьбу с чрезмерной революционностью, и все коту под хвост.
Так что давай вокруг этих вопросов строить возможную выставку.
Обнимаю,
Гутов
Письмо 5
Д. Гутов
07.12.2003
Одна поправка.
Толя, ты пишешь: объективная ценность сочинений Лифшица, его идей, при всей их малой популярности, намного выше многого из того, что есть в современном интеллектуальном и творческом обиходе.
А надо: объективная ценность сочинений Лифшица, его идей, при всей их малой популярности, намного выше всего из того, что есть в современном интеллектуальном и творческом обиходе.