Три стигмата Палмера Элдрича
Шрифт:
– О, я бы с удовольствием попробовала, – ответила мисс Юргенс. Она посмотрела по сторонам, наклонилась вперед и прошептала: – Но ведь это запрещено законом!
– Разве? – изумленно воззрился на нее Лео.
– Неужели вы этого не знаете! – Пиа, похоже, начинала сердиться.
– Послушай, – сказал Лео, – я смог бы достать для тебя немного Кэн-Ди!
Разумеется, он примет наркоту вместе с девушкой. В таких случаях сознания участников растворялись друг в друге, образуя новую чудесную сущность… По крайней мере, это ощущалось именно
«Мы обойдемся без комплексов».
По странной иронии судьбы он, создатель и творец миниатюрного мира Прыткой Пэт, предпочитал принимать Кэн-Ди вне этого мира. Впрочем, ничего удивительного! Лео находился на Терре и имел возможность лицезреть воочию все то, скромной копией чего была продукция его компании. Для поселенцев какого-нибудь унылого, продуваемого всеми ветрами спутника, укрывающихся в своих хижинах от кристаллов застывшего метана и прочих неприятностей, все обстояло иначе. Для них Прыткая Пэт и ее комплект были окном в мир, столь притягательный и столь недоступный. Он же, Лео Булеро, сыт этим самым миром по горло. От этого мира его тошнило. Даже «Угодья Винни-Пуха» с их милыми забавами не могли избавить от ощущения пустоты и тщеты всего происходящего. Впрочем…
– Кэн-Ди – замечательная штука, – нашептывал он мисс Юргенс. – Именно по этой причине оно и находится под запретом! Кэн-Ди – религия колонистов! – Лео рассмеялся. – Откусил. Подождал пятнадцать минут. И… – он взмахнул руками, – хижины твоей нет и в помине! Нет этого проклятого застывшего метана! Ты понимаешь? У людей появляется хоть какой-то стимул для жизни! Неужели одно это не оправдывает смертельного риска и бешеных денег на производство?
«А как же мы?» – вдруг тоскливо подумал Лео.
Изготавливая Пэт-комплекты, выращивая лишайник и производя из него в качестве конечного продукта Кэн-Ди, он делал сносной жизнь более чем миллиона невольных переселенцев с Терры. Но что, черт возьми, он получал взамен?!
«Моя жизнь отдана другим, она не принадлежит мне, и это ужасно!» Конечно, у него имелась вилла в космосе, на которой его ждала Скотти… Но прежде всего у него было нечто совсем иное – бесконечные проблемы, связанные с легальным и нелегальным бизнесом. На решение этих проблем и уходила жизнь… Так неужели же ничего иного в ней никогда не будет?
Он не знал. Более того, этого не знал никто. Все они походили друг на друга, все они были его, Булеро, подобием. Взять хотя бы Майерсона. Барни и его Рондинелла Фьюгейт – всего лишь подпорченные копии Лео Булеро и мисс Юргенс… Куда ни посмотри – повсюду одно и то же… Наверное, и этот Нед Ларк, глава Бюро по борьбе с наркотиками, жил так же, как и все остальные. И Хепберн-Гильберт такой же, как все. Спит с какой-нибудь скандинавской актрисой и делает вид, будто больше ему ничего не надо. И Палмер Элдрич от других вряд ли отстанет…
«Нет! – вспыхнуло вдруг в сознании. – Он – другой. Палмер Элдрич стал
– Ты не заглядывала в сегодняшние газеты? – спросил Лео у мисс Юргенс. – Я говорю об этой аварии на Плутоне. Таких, как Элдрич, один человек на миллиард! По крайней мере, с такими, как он, встречаться мне не доводилось.
– Читала, читала, – ответила девушка. – Псих он, этот ваш Элдрич.
– Никто в этом и не сомневается. На десять лет уйти из жизни, заняться черт знает чем – надеясь неведомо на что!
– Думаю, что он с лихвой оправдал все свои труды! – фыркнула мисс Юргенс. – Пусть он и псих, но находчивости и сообразительности ему не занимать. Если вы считаете его олухом, то вы здорово ошибаетесь. Он себе на уме, этот ваш Элдрич.
– Хотел бы я с ним повидаться, – задумчиво произнес Булеро. – Хотя бы минуту с ним побеседовать…
И мгновенно принял решение отправиться в госпиталь, в котором теперь находился Палмер Элдрич. Проникнуть туда можно двумя путями: силой или подкупом. И тот и другой путь в силу своей простоты Булеро устраивал.
– Помните те времена, когда звездолеты впервые покинули Солнечную систему? – спросила его мисс Юргенс. – Мне тогда казалось… – Она осеклась, но тут же продолжила: – Это звучит глупо, но я тогда была еще ребенком… Да, да! Арнольдсон вернулся с Проксимы, когда мне было лет шесть-семь. – Она опустила глаза. – Мне тогда почему-то казалось, что он должен найти Бога.
Лео рассеянно кивнул.
«Я думал точно так же, – горько размышлял он. – Пусть в то время мне было уже далеко за тридцать. Мы частенько спорили о таких вещах с Барни. Проклятье, я мечтаю об этом до сих пор…»
Когда Булеро вернулся в свой кабинет, мисс Рондинелла Фьюгейт была уже там. Видел ее Лео впервые.
«А она ничего – подумал он, прикрывая за собой дверь. – Красивые глаза, ладная фигура».
Она сидела нога на ногу, то и дело оправляя свою юбочку. Видно было, что она чем-то взволнована. Лео уселся в свое кресло и строго посмотрел на Рони.
«Она же совсем ребенок, – неожиданно понял он, – капризный ребенок, который не привык слушаться старших…»
– Вы знаете, для чего я пригласил вас сюда? – спросил он сухо.
– Я думаю, вы разозлились на меня из-за того, что я стала спорить с мистером Майерсоном. Но я просто не могла поступить иначе. Дело в том, что керамика эта пойдет. Я увидела это совершенно ясно. Вы считаете, что я поступила неправильно? – Девушка чуть привстала, но тут же вернулась на место.
– Я вам верю, – ответил ей Лео. – Проблема в другом. Видите ли, мистер Майерсон крайне чувствителен. Если бы вы пожили с ним, то узнали, что он не делает ни шагу без своего портативного психиатра. – Лео открыл ящик стола и достал из него пачку «Куеста Рейс». Мисс Фьюгейт благодарно приняла предложенную ей тонкую сигару. Лео дал ей прикурить, закурил сам и, откинувшись на спинку кресла, спросил: