Шрифт:
Глава 1.
Жара давила немилосердно. Погода в конце августа решила отыграться на людях по полной. Будто, извиняясь за дождливый июль и холодный июнь, столбик термометра упорно держался на отметке в 35 градусов. Обливаясь потом, я кое-как добралась до своей "трешки" на втором этаже. Ввалилась, пыхтя, на кухню и сгрузила авоськи с дачными овощами и банками с зимней закруткой на стол. Всё! Сил больше не осталось. В висках стучало набатом, а сердце заходилось в бешеном ритме готовое вот-вот выпрыгнуть.
Скинув
— Сейчас, сейчас, немного передохну и отпустит.
– мысленно успокаивала я себя, — Прорвёмся! Э-эх! Где мои 17 лет? — тяжело вздохнув, я села на кровати.
С каждым днём внутренний моторчик всё чаще давал сбой, а я всё чаще поминала рогатого от своей беспомощности. Лишний вес, одышка и больные ноги не добавляли лёгкости и прыткости, а одиночество, — оптимизма.
— Так, так, так… Кто у нас тут? — вдруг раздался мелодичный голос, — Ага, женщина, износ организма 85%, муж отсутствует, из ближайших родственников только дети и те взрослые. Проживают отдельно. — сказало моё, проявившееся у окна видение, заглянув в электронную книжку.
— Дожила! — пробормотала я себе под нос, — От жары уже "крышей поехала".
— Ну-с, начнем? — прекрасная незнакомка передернула точеным плечиком, — Времени у меня мало. Ты не одна такая страдалица. Так что я сейчас тебе быстренько зачитаю договор, а ты его быстренько подпишешь.
Я же сидела на кровати с круглыми глазами и хлопала белесыми ресницами на возникшую из воздуха красивую, жгучую брюнетку с осиной талией, коралловыми губами и пронзительным взглядом ярких, синих глаз. Появившуюся! У меня! В закрытой на ключ квартире! На втором этаже!
— Что молчишь? Язык от счастья проглотила? Ну, можно считать, что тебе повезло и ты вытащила счастливый билет. — и добавила, — Хотя, это как посмотреть! Короче, твоё нытьё дошло до самого верха! — она подняла наманикюренный пальчик к потолку, — Пришла директива: "Исполнить". Поэтому, как говорит один ваш знаменитый шоумен: "Сектор приз на барабане!". Вот, получи и распишись!
Щёлкнув пальцами и подняв руку ладонью вверх, брюнетка подождала, когда из воздуха появится свиток, перевязанный красной лентой и скрепленный сургучом. Развернула его и протянула мне, — Читай внимательно! И вот здесь внизу ставь подпись. Да хватит хлопать глазами и щипать себя за ногу! Не спишь ты и не галлюцинация я! Давай, давай, приходи в себя! — поторопила она, помахав перед моим лицом свернутым в трубочку листом.
Я медленно опустила взгляд вниз. В этот абсурд верилось с трудом. Легче было поверить в инопланетян или собственное сумасшествие. Но бумага была настоящая, а прикоснувшись к руке незнакомки, почувствовала тепло тела. Пробежав глазами по первым строчкам свитка, вновь ошарашенно уставилась на женщину:
— Откуда Вы меня знаете?
— Это всё, что тебя интересует в данный момент? Ты читай, читай! Вопросы потом
И я читала: "Я, Людмила Никифоровна Варенец, 65 лет от роду, согласна получить второй шанс (жизнь) и молодость. Покидаю этот мир (Земля) добровольно. Оставляю это тело добровольно. За последствия несу полную ответственность. Претензий не имею..."
Ещё несколько строчек совсем мелким шрифтом и подпись.
— Что это? — подняла удивленный взгляд на незнакомку.
— Как что? Договор! Мечтала о молодости? Мечтала! Магию хотела? Хотела! Получите, распишитесь! И давай побыстрее, мне ещё к двум таким счастливчикам нужно сегодня успеть, — она ткнула пальчиком в нижний уголок листа, — Вот тут, нужна твоя капелька крови, отданная добровольно. И всё, пользуйся!
А я растерялась. Так это всё взаправду? Вот сейчас исполнится моё заветное желание? Не знаю как, не знаю кем, но исполнится! И я испугалась. В памяти замелькали картинки прожитой жизни. А так ли плохо она прожита?
Вот маленькая девочка возится в детской песочнице, увлеченно лепя куличики из песка. Вот она носится босиком по лужам, стараясь посильнее шлёпнуть по воде, чтобы брызги летели как можно дальше, хохоча и уворачиваясь от сильных папиных рук. Вот уже школьница старательно выводит в тетрадке первые буквы, высунув от усердия кончик языка, а в русых косичках прыгает солнечный зайчик.
Картинки мелькают... Школа, выпускной, техникум, первая любовь и первое разочарование. Первая работа. Завод... Да, было трудно. Молодого технолога не воспринимали всерьёз, а к симпатичной девушке ещё и старались клеиться, позволяя себе излишнюю фривольность. Приходилось проявлять характер, а слишком ретивых ставить на место. Со временем пришла уверенность, опыт, а вместе с ним и ее уважение.
Года, года… Когда же Люда, Людочка, превратилась в Людмилу Никифоровну? Когда в погоне за "как у других", "чем мы хуже", упустила в жизни особо важное — тепло близких, любовь детей, семью. Дети выросли и выпорхнули из родного гнезда, всего лишь изредка звоня да посылая смски. Муж погиб под колесами пьяного мажорика, возвращаясь ночью со смены с завода и одиночество поселилось в ее квартире. Днем было немного легче, а вот ночью...
Воспоминания вновь накрыли болью. Наверное, именно с того момента Люда впервые и пожелала стать особенной. Творить чудеса, исцелять, наказывать. Чтоб не быть одинокой. Чтобы жизнь вновь кипела. Чтобы её не забывали…
Я вздохнула. Да, жизнь прожить, не поле перейти. Побила, покатала она по крутым горкам, — здоровье подорвала (шутка ли, полвека отпахать на хлебозаводе)! От технолога до директора путь не близкий и не всегда ровный. В лихие девяностые приходилось зубами и когтями отстаивать родной завод, чтобы не был разодран на куски и не спущен за бесценок новоиспечёнными нувориши. Страшно было за себя, страшно было за семью. Сводки тех лет были похожи на военные действия, — там стрельба, там убийства, там похищения. Выжили, выстояли, закалились.