Три жизни
Шрифт:
Со всех сторон сбегались зеваки с выпученными глазами и открытыми ртами. Любопытные глядели из окон машин, мальчишки неслись по улице, призывая друг друга посмотреть на «классную аварию».
Какой-то человек побежал звонить в полицию, и вскоре раздался вой сирен, возвещающих о том, что полиция и скорая помощь спешили к месту катастрофы. А катастрофа действительно была серьезной.
Первой примчалась полицейская машина, резко затормозила, и из нее выскочили двое полицейских. Из прибывшей секундой позже скорой помощи выпрыгнули два санитара. И те и другие подбежали в месту столкновения.
Там была суета, толкотня и крики. Полицейский бросился назад, к своей машине, и принялся орать в рацию, чтобы прислали тягач. Он орал так громко, что непонятно было,
Скоро в конце улицы стали видны янтарные вспышки мигалки тягача, и он с грохотом пронесся против движения. На этой улице было одностороннее движение, но в чрезвычайных ситуациях такое допускается. Тягач красиво развернулся и задом стал сдавать к месту столкновения. Тут же «остинхили», «триумф» или как там еще, оказался уже в нескольких футах от места столкновения. Когда тягач остановился, тело молодой женщины упало на землю. Оно едва заметно подергивалось, это были последние проблески угасающей в нем жизни.
Старый Писатель плавал над всем этим, издавая астральные звуки, которые можно было бы передать как «Тсск! Тсск!». Он снова стал смотреть на место катастрофы, потому что увидел, как возле уже мертвого почти тела девушки стало формироваться облачко. Затем серебристый шнур, соединяющий физическое тело с астральным, стал утоньшаться и вскоре лопнул. Старый Писатель увидел, что астральное тело девушки является точной копией физического. Он бросился за ней, крича: «Мисс, мисс, вы забыли надеть панталоны!» Но он тут же вспомнил, что современные девушки не носили панталонов, они надевали трусики, или бикини, или колготки, или как там оно называется, и он подумал, что непозволительно вот так вот гнаться за девушкой, крича, что она обронила бюстгальтер или трусики и все такое. Кроме того, он вспомнил о своей параплегии – от возбуждения он забыл, что астральное тело-то не страдает этой болезнью. Итак, девушка уплывала в высшие сферы.
Внизу была суета, люди, толкая друг друга, вытирали что-то, что было похоже на то, как если бы на асфальте разбилось несколько бутылок кетчупа или пара банок малинового варенья. Пожарная машина прибыла на место, струи воды смывали с дороги кровь, моторное масло и бензин – или газолин, как его называют на североамериканском континенте.
Люди внизу все болтали, болтали, болтали и еще раз болтали, и Старый Писатель устал смотреть на все это. Металлическая движущаяся дрянь возвращается в свое исходное состояние – в кучу металлолома. Он перевел взгляд на небо как раз вовремя, через секунду обнаженное астральное тело девушки скрылось за облаками. Он последовал за ней. Это довольно неплохой способ скоротать жаркие послеполуденные часы, подумал он. Имея большой опыт астральных путешествий, он поднимался все выше и выше, сбрасывая с себя одежды облаков, пока не обогнал в этом занятии девушку (не в сбрасывании одежд, извините за каламбур, а в стремительном путешествии вверх!) и не прибыл «на место» раньше нее.
Ее плоть была мертва, но по меркам «потустороннего мира» она была вполне даже жива. Старому Писателю всегда было интересно наблюдать, как новоприбывшие приближаются к метафорическим Жемчужным вратам. Так что он вошел в мир, который кто-то называет «потусторонним», а кое-кто называет чистилищем и который на самом деле надо было бы называть перевалочным пунктом. Он стоял у обочины дороги и вдруг прямо перед ним непосредственно из поверхности дороги, как поплавок, выскочила девушка, на мгновение повисла в воздухе в нескольких футах над дорогой и плавно опустилась на ее поверхность.
Откуда-то появился человек и крикнул ей: «Эй, новенькая!» Молодая женщина недоверчиво посмотрела на него и отвернулась. Тогда он снова обратился к ней: «Мисс, а где же ваша одежда?» Девушка глянула вниз и залилась нежным румянцем смущения. Это был красивый румянец, он покрыл все ее крепкое тело и спереди, и сзади, и по бокам. Она взглянула на этого мужчину, затем перевела взгляд на Старого Писателя – ведь он тоже был мужчиной! – и принялась бежать, пятки ее забарабанили по гладкой поверхности дороги.
Она
Девушка замедлила свой бег до быстрого шага и вскоре пошла уже обычным шагом. Старый Писатель, знающий как себя вести в астрале, попросту плыл позади нее, он просто наслаждался пейзажем, вот и все. Затем девушка остановилась. Перед ней мерцали врата, то есть ей казалось, что это врата, поскольку она верила в рай и ад, в Жемчужные врата рая и во все такое прочее. Она остановилась, у ворот появился вежливый пожилой ангел и спросил: «Хочешь войти, красавица?» Барышня зарычала в ответ: «Только попробуй еще раз меня назвать красавицей!» Пожилой ангел улыбнулся и сказал: «А, так ты одна из ЭТИХ, да? Я назвал тебя красавицей, потому что о твоей красоте сейчас легче всего судить – ведь ты совсем раздета». Девушка снова посмотрела на себя и опять вспыхнула. Старый ангел усмехнулся в бороду и сказал: «Да ладно, успокойся, девица, или тебя правильнее называть кавалер-девица? Я вас всех видел по-всякому, хоть спереди, хоть сзади, хоть сбоку. Заходи, тебя ждут в Небесной канцелярии». Он приоткрыл ворота чуть шире, и когда она вошла, он захлопнул створки ворот – несколько сильнее, чем требовалось, чтобы просто закрыть их, подумал Старый Писатель. Пожилой ангел – она поняла, что он ангел, по его длинной белой рубахе и по трепещущим за его спиной крылышкам – так или иначе, он повел ее куда-то и через несколько шагов открыл перед ней какую-то дверь, сказав: «Заходи, иди прямо по коридору, там, в конце, увидишь Ангела-писца. Тебе лучше быть с ним повежливей, смотри не вздумай рычать на него и болтать о равенстве полов и все такое прочее, а то он зашлет тебя в преисподнюю и все – его решения не обсуждаются».
Он повернулся и чуть не налетел на Старого Писателя, который приветствовал его: «Привет, старик, еще одна из этих, ага? Пойдем, вместе посмотрим на все это веселье».
Привратник ответил: «Да, сегодня утром было скучновато, прибывали одни праведники, я уже устал их впускать. Что ж, пойду с тобой, посмеемся. А они там подождут малость за воротами».
Так что Ангел-привратник и Старый Писатель бок о бок проследовали по коридору, уселись на астральные стулья в большом зале, которым заканчивался коридор, и принялись смотреть на девушку, направляющуюся к Ангелу-писцу. Зад ее нервно подергивался. Ангел-писец был толстым коротышкой с несоразмерно большими крыльями, которые слишком сильно трещали при разговоре, напоминая то, как у некоторых болтливых старух щелкают и едва не выпадают вставные челюсти. Что ж, вот как выглядел Ангел-писец, при каждом движении его крылья дергались, причем кончики их все время норовили сшибить нимб с его головы. С некоторым удивлением девушка увидела, что нимб кое-где перемотан пластырем. Она фыркнула, все казалось ей каким-то странным. Тут, наконец, ангел взглянул ей в лицо – до этого он смотрел куда угодно, только не на нее, – и спросил: «Дата смерти? Где умерли? Где умерла ваша мать? Где сейчас находится отец, в раю или в аду?»
Девушка опять фыркнула. Ее начинало смущать все это, люди как-то странно смотрели на нее, а кроме того что-то очень сильно щекотало ее ноздри. Внезапно она чихнула, будто выстрелила из пушки, от этого чиха у ангела чуть не сдуло нимб с головы. «Пардон, – сказала она смущенно, – я всегда так чихаю, когда слышу странные запахи».
Ангел-привратник прыснул в кулак и сказал: «Да уж, он у нас, – он указал большим пальцем на Ангела-писца, – слегка пованивает. Тут многие чихают, как нанюхаются его духа».