Три
Шрифт:
Как бы там ни было, он славный малый. Кайли повезло с ним. За всеми этими массивными мускулами и манерами типа «Какие-то проблемы, чувак?» скрывается по-настоящему чувствительная натура. Я и сам начал к нему немного приглядываться, после того как он на панихиде прочел те стихи, хотя и знал, что это ни к чему не приведет. Келвин правильный донельзя. Они все такие. Я единственный гей в нашей компании — ха-ха, блин. После того как все поздравили их, Келвин заявил, что его старики — они оба погибли во время катастрофы — были бы рады познакомиться с Кайли; они десятилетиями наезжали на него, чтобы он женился. Эти слова снова завели нас всех. Джефф даже
Часть наших из «277» пошли в паб, чтобы отметить это событие, но я решил, что это не самая удачная идея. Слишком велико было искушение выпить чего-то крепкого. Я точно не уверен, но мне показалось, что некоторые из ребят вздохнули с облегчением, когда я не пошел с ними. А может быть, это просто поднимает голову моя старая подружка — паранойя.
Когда я вернулся, миссис Эллингтон-Берн ссутулившись сидела на диване и читала роман Патриции Корнуэлл. Похоже, она не слишком торопилась вернуться домой, поэтому я решил спросить, не заметила ли она каких-то изменений в Джесс после катастрофы — не считая чисто внешних, разумеется. Мне хотелось проверить, один ли я считаю, что личность Джесс претерпела какие-то трансформации в духе «Доктора Кто».
Она долго и напряженно думала над моим вопросом, а потом покачала головой и сказала, что с уверенностью утверждать не может. Кроме этого она добавила, что сегодня вечером Джесс была «просто сокровищем», хотя, к ее удивлению, попросила посмотреть что-нибудь другое, а не «Моего маленького пони». Миссис ЭБ довольно эмоционально призналась, что они с ней прошлись по марафону реалити-шоу — все подряд, от «Британия имеет талант» до «Следующая топ-модель Америки». А потом Джесс без напоминаний сама пошла спать.
Поскольку ЭБ по-прежнему не собиралась никуда уходить, я достаточно многозначительно еще раз поблагодарил ее и выжидательно улыбнулся. Она поднялась с дивана и уставилась на меня, обвисшие щеки на ее бульдожьем лице возбужденно дрожали.
— Дам вам один небольшой совет, Пол, — сказала она. — Следите за тем, что выбрасываете в мусорный бак.
Меня охватил приступ паранойи; на мгновение я подумал, что она обнаружила одну из моих бутылок, которые я называл «спасительная выпивка», и собирается шантажировать меня. Я слишком много напирал на то, что завязал, чтобы позволить этому выплыть наружу. Не говоря уже обо всем остальном.
— Эти газетчики, знаете ли… — сказала она. — Я несколько раз заставала их роющимися в мусорных баках. Но не беспокойтесь, я их прогнала. — Затем она похлопала меня по руке. — Вы прекрасно справляетесь. Джесс в абсолютном порядке. Трудно найти для нее более надежные руки, чем ваши.
Я проводил ее, а потом разрыдался. Это были слезы облегчения. Облегчения оттого, что хотя бы один человек считал, что я делаю что-то хорошее для Джесс. Даже если человек этот — черствая старая перечница.
И теперь я думаю, что просто обязанвзять ситуацию со своими ночными кошмарами под контроль. Собраться, взять себя в руки и закопать жалость к себе раз и навсегда.
22 марта, 4 часа вечера
Только что вернулись от доктора К.
После того как он закончил
Итак, посмотрим, будут ли они работать.
Но скажу честно: даже с этими снотворными таблетками я все равно боюсь засыпать.
23 марта, 4 часа утра
( Всхлипывание.)
Никаких снов. Нет Стивена. Но это… это, уф… не то чтобы хуже, но…
Я проснулся примерно в то же время, когда обычно приходит Стивен, где-то в три, и услышал доносящиеся откуда-то голоса. А затем смех. Смеялась Шелли. Абсолютно точно. Я вскочил с кровати и бегом кинулся вниз. Сердце стучало где-то в горле. Не знаю, что я рассчитывал там увидеть, может быть, Стивена и Шелли, стоящих в коридоре и рассказывающих, как они… блин, не знаю… как их похитили сомалийские пираты или еще что-нибудь в этом роде, поэтому они не давали о себе знать. Я был спросонья и не мог думать связно.
Но это была просто Джесс. Она сидела почти вплотную к экрану телевизора и смотрела на DVD запись со свадьбы Шелли и Стивена.
— Джесс? — тихо позвал я, чтобы не напугать ее.
Я подумал: «Черт, неужели она наконец решила повернуться лицом к своей утрате?»
Не оборачиваясь, она вдруг сказала:
— Вы завидовали Стивену, дядя Пол?
— Почему я должен был ему завидовать? — спросил я. Мне тогда и в голову не пришло поинтересоваться, почему она называет его «Стивен», а не «папа».
— Потому что они любили друг друга, а у вас не было никого, кто бы вас любил.
Жаль, что я не могу воспроизвести ее интонацию. Это была интонация ученого, рассматривающего интересный образец.
— Это неправда, Джесс, — сказал я.
Потом она сказала:
— Вы любите меня?
Я сказал, что да. Но это была ложь. Я любил прежнюю Джесс. Прежний Пол любил прежнюю Джесс.
Будь я проклят. Не могу поверить, чтобы я мог сказать такое. Что я имею в виду под «прежней Джесс»?
Я оставил ее пересматривать DVD, а сам проскользнул в кухню и неожиданно для себя раскопал старую бутылку хереса для выпечки. Я сам спрятал ее в свое время — с глаз долой, чтоб и мыслей таких не было.
Она до сих пор смотрит то видео. Снова и снова. Уже в четвертый раз я слышу музыку с торжественной церемонии. «Лучше быть вместе» Джека, блин, Джонсона. А она смеется. Смеется непонятно чему. Ну что там может быть такого смешного?
А я сейчас сижу и смотрю на бутылку, Мэнди.
Но я не прикоснусь к ней. Не прикоснусь.