Три
Шрифт:
Я получил ваш подарок. Я уже связался с группой людей, которые, как я думаю, могут помочь мне уйти, но я в этом не уверен.
Я нахожусь в лазарете, как вы мне и сказали, поэтому не могу много писать. Мой отряд уехал. Сможем ли мы поговорить опять? Мне необходимо услышать ваш голос, и у меня есть сомнения.
КОМУ: messenger778@moxy.com
ОТ КОГО: bearingthecross@aol.com
ДАТА: 27/05/2012
Не связывайся со мной больше. Я сам с тобой свяжусь.
Хотя
Сердце мое было по-настоящему согрето посланиями о мученической смерти Брата нашего, Джима Доналда.
Потому что именно таким он и был, мои Преданные Посланники. Джим Доналд был мучеником. Он был мучеником, отказавшимся от своей жизни ради всех нас, как это сделала и его любимая жена Памэла. Я призываю вас не верить утверждениям доктора Лунда, что, забрав у себя жизнь, Джим Доналд тем самым совершил большой грех. Джим является мучеником, который умер, чтобы мы узнали правду. Пророком, который пожертвовал собой, чтобы принести нам Весть Божию о том, что Господь наш в Величии Своем решил открыть пятую печать.
Как сказано в Откровениях, 6:9, И, когда Он открыл пятую печать, я увидел под жертвенником души умерщвленных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели.
Преданные мои Посланники, Джим Доналд, как и Памэла Мэй Доналд, был мучеником за свою веру. Я был там, когда он был спасен после того, как оплакал смерть своей любимой жены, и в момент его смерти Господь решил послать ему видение.
Я решил привести здесь последние его слова, чтобы вы все могли прочесть их:
Почему они были спасены, а она — нет? Она была хорошим человеком, хорошей женой, и я не хочу этого больше делать, они не правы, в голове у них зло. Они уже принесли смерть тысячам и принесут смерть еще большему количеству людей, ЕСЛИ ИХ НЕ ОСТАНОВИТЬ.
Джим хочет этим сказать, что он, как и Памэла, чист. Время истекает для каждого из нас, и мы должны сделать все, что сможем, чтобы собрать как можно больше людей в лоно памэлистов, и как можно скорее. Разве может быть более высокое призвание, чем спасти как можно больше людей, пока не открыта шестая печать?
Памэла Мэй Доналд была рупором Господа. Она была средством, через которое было доставлено Его послание. Доктор Лунд и другие шарлатаны попытались похитить ее послание, и Джим доказал это. Доктор Лунд не верит в то, что пятая печать уже открыта, но он ошибается.
«Мальчик… Предупредите их…» — передала мне Памэла Мэй Доналд.
И возопили они голосом великим, говоря: доколе, Владыка Святой и Истинный, Ты не судишь и не мстишь за кровь нашу живущим на земле?
Лорн Нейлсон, хотя и неохотно, все же согласился дать мне интервью в июле 2012 года. Ниже приводится отредактированная версия нашего разговора.
Я хочу сразу же заявить: я никогда не доверял Лену Ворхису. С самого первого дня, когда он только приехал в округ Саннах. Говорить он действительно умел, но, насколько я понял, был пустомелей — одни разговоры и никакого действия.
Но Ребе он сразу понравился,
Знаете, кого я виню в том, что все вышло так плохо? Не Джима, и даже не тех репортеров, которые раструбили все это в газетах и на телевидении. Я виню в этом доктора Лунда и того писателя, Гибкого Сэнди. Они с самого начала поощряли Лена. И никто не может сказать, что они ни в чем не виноваты, как бы складно они ни пели, отрицая свою вину.
Через неделю после похорон Джима двоюродный брат Стефани, Билли, должен был завести на ранчо бревна и попросил меня поехать с ним. Сказал, что не хочет ехать туда один, а его обычный напарник слег от того самого рвотного вируса, который тряс весь наш округ. Реба попросила меня прихватить с собой несколько банок ее консервированных персиков. «Для тамошних деток».
Я был на ранчо Лена уже довольно давно, в последний раз на Рождество или что-то в этом районе. Я, конечно, видел всех этих новых людей, разъезжающих в пикапах или джипах с затемненными стеклами, так что мне было где-то любопытно взглянуть, что там в принципе происходит. Билли сказал, что ему как-то тревожно находиться среди них. Большинство было из нашего штата, но кое-кто приехал аж из Нового Орлеана.
Когда мы подъехали к воротам, то увидели, что перед ними стоят двое мужиков. Один из них был этот Монти, тот, который так не нравился Ребе. Они остановили нас, спросили, что нам надо, вроде они были тут на карауле. Билли им все объяснил, после чего они отступили и пропустили нашу машину, хотя посматривали на нас очень подозрительно.
Палаток и трейлеров там оказалось не так много, как я ожидал, но все равно их было предостаточно. Повсюду бегали дети, группами стояли женщины. Когда мы подъехали, я кожей чувствовал на себе их взгляды. Я сказал Билли, что Грейсона Тэтчера, которому принадлежало это место до приезда сюда Лена, хватил бы инфаркт, если бы он увидел, во что превратилось его ранчо.
Вскоре после того, как мы приехали, из главного дома с широкой улыбкой на лице большими шагами вышел пастор Лен, а несколько парней, появившихся из сарая, начали разгружать бревна.
Я поздоровался с пастором как можно вежливее и вручил персики, которые прислала Реба.
— Поблагодарите ее от моего имени, Лорн, — сказал он. — Она хорошая женщина. Передайте, что я буду очень рад видеть ее в воскресенье здесь. Жаль было закрывать церковь в городе, однако Господь указал мне, что путь мой ведет сюда.
Разумеется, я не собирался ничего этого передавать жене.
А потом я услышал стрельбу со стороны пастбища позади дома. Причем похоже было, что стреляли из автоматического оружия.