ТриАда
Шрифт:
Десс
Д'Эспаньят термином «гиперкосмический бог» объясняет некоторые процессы квантовой физики, которые еще не могут быть описаны категориями науки на ее текущем уровне развития. Можно лишь предположить протопластические формулы формообразования, изменения и циклов, как наложение и отношение: в первом случае предельности трехмерного мира к объемам форм, определяя их количество и параметры, во втором – протоэнергии к элементам и занимаемому уровню иерархии, оформляя их встроенность в мир и их структуры, в третьем – относительной вечности к формо-цикло-временам, нарезая по тем лекалам отрезки жизней.
В числитель вносятся первичные параметры и элементы небесного человека, в знаменателе оказываются его производные количества – элементы и вторичные формы, определяя отведённую часть мироздания и ёмкость, расчётные границы жизни (в нашем случае жизни в трёх
По теории присутствие гиперкосмического Бога, этого Начала или Независимой Реальности будет вечным и недосягаемым в познании, как бы близко человек не подбирался к разгадкам мироздания. Фактически, французский физик с одной стороны провозглашает бесконечность научного процесса, а с другой – указывает на его тщетность.
Конкретная наука связана с материализацией «газообразного» идеала разума и затвердевшей мыслеформы в квантовой теории единого цифрового сознания. Сформированный план, архитектура мысли этого третьего агрегатного состояния разума и создают, в конце концов, реальное равновесие между парами противоположностей. Это означает гармонию пар в долгом взаимодействии. Она указывает на волю к самовыражению в совершенной пропорции, как жизни духа, так и возможностей материи.
Странник
«Плюрализм мнений никогда не может дать представление об окончательной истине. Это всего лишь форма нашего самовыражения для постижения деталей».
Да, каждая теория двойственна и несовершенна. Формальная наука лишь безмозглый истукан, нумен без сути, осколок истинных Знаний. Человеку свойственно обезьянничание, он создает роботов, как клонов, производных собственного нумена, хотя сам является производной нумена Креатора. Чем дальше от Истины, тем ученое изложение искаженней, вычурней и запутанней. Понимание «…по образу и подобию» – не предполагает сущностного подобия. Это скорее означает подобие структурное. Концептуальное, троичное строение и человека, и Креатора. По его поручению в садах и кущах райской лаборатории был создан первый человек, в божественную суть которого «сиятельный вредитель», ставший эгрегором эолийского месяца Порнопиона, подмешал жар животной души. И тогда космическая зима устала сопротивляться мелодиям жизни горячих энергий тысячи пылающих солнц и, взаимно разъявшись недрами, стекала липким, скользким лубрикантом тела, разоблаченного от паутины снега – в его сакральные недра, расслабившись в теплых объятьях жаждущих огней. И все весенние гимны порождения жадно сливались с активным началом звездной природы, и происходящее от того круговращательное движение производило вокруг безумные мировые вихри.
«»
Женщина в синем вывела Странника из призрачного футляра тела. И новый увиденный мир, и он сам были совсем иными, но триалог его сознания и нео-возможность осмысления были еще спутаны и свивались в дымах догматов восприятия из прошедшей жизни. Он полностью ещё не освоился в непривычных законах пространства, энергий и материи – в иных основах движений, ощущений, в небесных вибрациях и волнах, необычных для пластичных временных форм.
То ускоряясь, – он летел в необъятном пространстве шаровой молнией, то, замедляясь, – плыл неким сгустком искрящейся оранжевой энергии во вселенском просторе, погрузившись в созерцание. Человеку свойственно, что всё, не втискивающееся в отпущенные ему небом бурдюки разумения и осознания, он, не раздумывая, судорожно клеймит непонятой «белибердой» и бессмысленной заумью. Сейчас же в Страннике звенели вечевые колокола высоких сфер, разрушающие в его подсознании земные догмы приобретенного опыта и знаний.
Странник
Философ древнего синтоизма с океанских островов, там, где восходит солнце, несколько изменяя китайскую Книгу Перемен, так толкует плерому Вселенной: «Четырехугольник – это изображение формы, образ молчаливо-недвижного [духа]; круг – это образ разливающейся и живо-движущейся [материи]. Космос – это только форма и материя. Небесный Путь – абсолютно-истинный и неощутимый. Поэтому в середине пишу слово «истина»: т.е. истина – это Небесный Путь. В нем спонтанно существуют ступени: импульс, развитие, оформление, стойкость. Они называются четырьмя атрибутами неба. Четыре атрибута – собственно единая форма, непротяженный дух. Однако с того момента, когда началась космогония и стали существовать образы и тела, все нашло свое место. Дерево заняло место на востоке; дух материи дерева – импульс, и его помещаем слева. Огонь занял место на юге; дух материи огня – развитие, и его помещаем впереди. Металл занял
Десс
Точка вмещает весь мир и абсолютную непрерывность и абстракцию единства. Об этом говорили еще древние школы Платона, Сократа, Пифагора, приравнивая эйдос, единицу и точку, имеющие одну суть под иными символами. Разделяясь на две точки, мир рождает полярность и абсолютная абстракция неполна ни в одной из них. Треугольник – уже совмещает, гармонизирует возникшие противоположности, но от этого мир становится еще более сложным и раздробленным. Теперь он дискретен и конкретен. Квадрат, его четыре угла – это совмещенные основаниями два треугольника гексаграммы, с их шестью вершинами. Две диагонали из вершин квадрата, т.н. «андреевский крест», делит ещё на четыре треугольника тело квадрата, получая в сумме восемь треугольников. Каждая из вершин квадрата противник по стороне другой. Каждая из них является гармонизатором (имеет общие качества) в треугольниках, полученных одиночными диагоналями. Точка пересечения обеих диагоналей это центр гармонии противоположных вершин квадрата земной жизни. Возможно, это та самая суть порождения всех вещей и паутина мировой абстракции, жизни, скрывающаяся за печатью тайны опасной карты «Шин». Нет ли противоположности в самих мажорах Таро, и что можно противопоставить для нейтрализации их полярного влияния? Всего мы насчитаем одиннадцать пар. Умножив на их сумму в парах мажоров, равную двадцати трём, получим «двести пятьдесят три», или совершенное число. «»
«»
Скользя по вибрирующим лучам, как по гитарным струнам космического оркестра, Странник летел по бесконечному бездонному океану, осыпаемый спасительными брызгами звездной пыли, продуваемый солнечными ветрами и горячим дыханием вселенной. Мириады единиц в небесном полете соединялись, вспыхивая и аннигилируясь, чтобы породить энергию, время и жизнедвижение. Вхождение во внутреннюю область потоков и сопутствующие ему трансформации, дают возможность придать созданию форм, как явлению, постоянство: число – число дней, приданные свойства и время жизни, меру – качество разума, внешний вид и размеры, и вес – количество атрибутов и место в иерархии явлений.
В неведомых глубинах звездных туманностей, где пламенели огни божественных строителей жизни, однотонные энергии принимали вычурные очертания творческих иерархий и, касаясь пенного слоя космического потока, обретали различные цветовые качества.
Летящего в пространстве обжигала и прошивала насквозь солнечная энергия – эта выплескиваемая в наш мир переработанная в плазму, переплавленная ткань антимира, затянутая с другого полюса в черный зев космических дыр плаща вселенной. Плазменный огненно-оранжевый глаз солнца – то самое библейское Слово, ставшее плотью и оккультным огнем разума. Его воля и могущество, иногда строгая и жестокая власть – связана с валентностью желания притянутых планет, вращающихся электронами на солнечных орбитах. Жажда достижения, желание или способность идти вперёд, или даже просто коснуться желаемого – является основой всякого чувства отзывчивости, и основной причиной прогресса или эволюционного движения. Незатухающие и настойчивые аккорды желаний обращаются в устремления и, наконец, в волю – в духовную цель и твёрдое намерение.
Странник
В жарком переплетении спиралей млечных путей и щупальцев созвездий, миры обмениваются ставшими бесполезными, отработанными и переработанными ими продуктами. Из нашего мира по влажным черным присоскам затягиваются в звездную плавильню миллионы смертных левой тропы – на очищение их «эго» огнем. И на том берегу иной жизни их горящие души, должно быть, сияют таким же фестивальным солнцем, как наше, только каким-то иным, может быть синим или багровым светом.
Десс