Трибунал
Шрифт:
– Два дня назад я не усомнился бы в своей способности оценивать ситуацию. Я поставил бы на карту свою жизнь.
– Именно это Вы и сделали. Поставили на карту свою жизнь как профессионала.
– Я знаю, что я сделал! – повторил Кирк, чеканя каждое слово. – Но если Вы хотите выйти их игры…
– Идти некуда, – сказал Когли, – кроме как назад в зал суда через полчаса. И если мы не изменим своего заявления, вердикт суда – заранее принятое решение.
Коммуникатор Кирка ожил, и Кирк открыл его.
– Кирк слушает.
– Капитан, – произнёс голос Спока, –
– Могу сказать, что Вы обнаружили, – отвечал Кирк. – Ничего.
– В Ваших словах звучит горечь.
– Вы совершенно правы. Но эта горечь не настолько велика, чтобы я забыл поблагодарить Вас за Ваши труды.
– Это мой долг, капитан. Дальнейшие указания? – голос Спока почти утратил обычную бесстрастность, но если вулканец и чувствовал беспокойство, облечь его в слова он не умел.
– Никаких. Боюсь, Вам придётся найти себе нового партнёра по шахматам, мистер Спок. Конец связи.
Взяв стопку книг, Когли направился к двери.
– Мне надо посовещаться со Стоуном и Шоу.
– Послушайте, – сказал Кирк. – То, что я Вам тут сейчас наговорил – я немного вышел из себя. Вы сделали всё, что могли.
Когли кивнул и открыл дверь. За дверью, подняв руку, готовясь постучать, стояла Джейм Финни.
– Джейм! – воскликнул Кирк. – Сэм, это дочь Финни.
– Очень приятно, – сказал Когли.
– Мистер Когли, – сказала Джейм, – Вы должны остановить это. Уговорите его изменить своё заявление. Сделайте что-нибудь. Если я могу чем-нибудь помочь, я помогу.
Сэм Когли поглядел на неё несколько ошеломлённо, но сказал лишь:
– Я пытался.
– Слишком поздно, Джейм, – сказал Кирк. – Но спасибо за заботу.
– Не может быть, чтобы было слишком поздно. Мистер Когли, мой отец мёртв. Если Джиму сломают жизнь, мне это отца не вернёт.
– Ваша просьба весьма похвальна, мисс Финни, – сказал Когли. – Но несколько необычна, Вам не кажется? В конце концов, капитана Кирка обвиняют в том, что именно его действия стали причиной смерти Вашего отца.
– Я… – Джейм осеклась. Она вдруг как-то занервничала. – Я просто думала о Джиме.
– Спасибо, Джейм, – сказал Кирк. – Но боюсь, ничего уже не сделать. Тебе лучше уйти.
Когда дверь за ней закрылась, Когли отложил книги.
– Вы хорошо её знаете? – спросил он.
– Я знаю её с тех пор, как она была ребёнком.
– Гм. Возможно, это объясняет её поведение. И всё же странно. Дети обычно не воспринимают смерть родителей так рассудительно.
– Сначала она и не была рассудительной. Она жаждала моей крови. Едва не закатила истерику. Ворвалась в кабинет Стоуна и назвала меня убийцей.
– Почему Вы не рассказали мне этого раньше?
– Просто об этом не заходила речь, – сказал Кирк. – А что, это важно?
– Не знаю, – отвечал Когли задумчиво. – Это – фальшивая нота, вот и всё. Пока что я не вижу, как мы могли бы её использовать.
Стоун ударил в судовой колокол, призывая к тишине. Звук ещё не затих, когда прямо в центре зала материализовались Спок и Маккой – яркий пример виртуозно выполненной точнейшей транспортации. Оба тотчас же направились к Кирку и Когли; адвокат встал, и Спок что-то торопливо зашептал ему.
– Мистер Когли, – резко сказал Стоун, – что означает этот спектакль?
– Прошу
– Защита уже закончила допрос свидетелей, – заявила Эрил Шоу. – Склонность мистера Когли устраивать театральные эффекты…
– Разве спасти жизнь невиновному человеку – театральный эффект? – Когли обратился к Стоуну. – Сэр, мой подзащитный был лишён одного из важнейших прав на суде – права встретиться лицом к лицу с теми, кто даёт показания против него. Со всеми, Ваша честь. А главный свидетель обвинения – не человек, а информационная система, компьютер.
– Отрывок из компьютерной записи был показан.
– Ваша честь, отрывок из записи – это не машина, сделавшая эту запись. Я прошу перенести заседание суда на борт "Энтерпрайза".
– Возражаю, Ваша честь, – заявила Эрил Шоу. – Он пытается устроить цирк.
– Да! – отвечал Когли. – Именно цирк! А Вы знаете, что такое были первые цирки, лейтенант Шоу? Арены, где люди встречали опасность лицом к лицу и либо побеждали, либо умирали. Это будет настоящий цирк. На этой арене капитан Кирк либо победит, либо умрёт, ибо лишение командования будет для него равносильно смерти. Он имеет право лицом к лицу встретиться со своим обвинителем, и неважно, что этот обвинитель – машина. Отказав ему в этом праве, вы не просто поставите нас на одну доску с машиной – вы поставите машину превыше нас! Я прошу удовлетворить нашу просьбу. В противном случае мне придётся заявить о несправедливости этого суда. Во имя человечности, ставшей незаметной в тени машины, я требую этого. Я требую этого!
Члены суда сдвинули головы и стали совещаться. Наконец, Стоун объявил:
– Суд удовлетворяет просьбу защиты.
– Мистер Спок, – спросил Когли, – сколько шахматных партий Вы сыграли с компьютером за время перерыва в заседании суда?
– Пять.
– И каков результат?
– Я выиграл их все.
– Является ли такой результат необычным, мистер Спок, и если да, то почему?
– Потому что я сам запрограммировал компьютер для игры в шахматы. Компьютер знает мою манеру игры; и, как уже было тут отмечено, не способен ошибаться. Таким образом, даже если я сам не допускаю в игре никакой ошибки, лучшее, на что я могу надеяться, играя против компьютера – это ничья. Время от времени мне удавалось одержать победу над капитаном Кирком, но над компьютером ни разу – до сегодняшнего дня. Напрашивается вывод, что кто-то изменил либо шахматную программу, либо банк памяти. Второе сделать намного легче.
– Хочу обратить Ваше внимание, мистер Спок, что даже второе не под силу большинству людей, не так ли? Что ж, кому на корабле такое под силу?
– Капитану, мне и офицеру, ведающему компьютерными записями.
– Благодарю Вас, можете сесть. Я вызываю для дачи показаний капитана Кирка. Капитан, опишите меры, предпринятые Вами после шторма для обнаружения офицера Финни.
– Когда он не ответил на мой вызов, – сказал Кирк, – я объявил по кораблю поиск первой степени. Такой поиск предполагает, что объект ранен или же не может ответить поисковой группе.