Трибьют
Шрифт:
Мать говорила, что она попусту растрачивает свой талант, а психолог назвал ее поведение «избеганием жизни».
Но Силле было наплевать, что о ней говорят.
Как это ни называй, в конце концов она оказалась здесь, в этом обшарпанном мотеле в Виргинии с перспективой на несколько месяцев погрузиться в тяжелую, грязную и требующую больших затрат работу. Ей не терпелось приступить к делу.
Она включила телевизор, рассчитывая, что он послужит фоном, пока она устроится на жесткой пружинистой кровати и еще раз просмотрит свои заметки. Она слышала, как из автомата,
Пока на экране тянулись местные новости, она составила список первоочередных дел на завтра. Сначала окончательно привести в рабочее состояние ванную. Она могла переночевать и в палатке, но для того, чтобы переехать из отеля, требовались минимальные удобства. Физический труд предполагал работающий душ. Поэтому сантехника — прежде всего. Затем…
Примерно на середине списка у нее начали слипаться глаза. Напомнив себе, что она собиралась рано выехать из мотеля, чтобы к восьми часам быть на месте, Силла выключила телевизор, а потом свет.
Погружаясь в сон, она слышала, как призраки из соседней комнаты проникают сквозь стену. Голос Дженет Харди и песня, разбившая сотни сердец.
— Как хорошо, — пробормотала Силла, засыпая под звуки знакомой мелодии.
Она сидела на уютной террасе, откуда открывался красивый вид на живописный пруд и зеленые холмы, тянувшиеся вплоть до синих гор. Розы и лилии наполняли воздух ароматом, от которого пьяно жужжали пчелы, а яркая, как изумруд, колибри порхала в поисках нектара. Солнце ярко светило на безоблачном небе, и все вокруг купалось в волшебном золотом сиянии. Птицы заливались звонкими трелями, как в мультфильмах Диснея.
— Такое впечатление, что в любую минуту может появиться олененок Бэмби, резвящийся вместе с Топотуном, — заметила Силла.
— Именно так я себе это и представляла. В хорошие времена. — Дженет, молодая и красивая, в изящном белом сарафане, потягивала искрящийся лимонад. — Идеальная декорация, готовая к моему выходу.
— А в плохие времена?
— Убежище, тюрьма, ошибка, обман, — Дженет пожала своими красивыми плечами. — Но это всегда был другой мир.
— Ты принесла этот мир с собой. Зачем?
— Он был мне нужен. Я не могла быть одна. Вокруг тебя слишком много места, когда ты один. Чем его заполнить? Подруги, мужчины, секс, наркотики, вечеринки, музыка. Но здесь я могла успокоиться на какое-то время. Я могла делать вид, что опять стала Гертрудой Гамильтон. Хотя она умерла, когда мне было шесть лет, и вместо нее родилась Дженет Харди.
— Ты хочешь стать Гертрудой?
— Конечно нет, — Дженет засмеялась светлым и ярким смехом, как этот солнечный день. — Но мне нравилось представлять, что я — это она. Гертруда была бы лучшей матерью, лучшей женой и, возможно, лучшей женщиной. Но Гертруда не вызывала бы и малой толики того интереса, что вызывала Дженет. Кто бы помнил ее? А Дженет? Ее никогда не забудут, — повернув голову к Силле, Дженет многозначительно улыбнулась. — Разве ты
— Может быть. Но я вижу, что случилось с тобой и что случилось с этим домом, и это ужасно. Я не могу вернуть тебя, но я могу сделать это.
— Ты делаешь это для меня или для себя?
— Наверное, для обеих. — Силла еще раз оглядела рощу, всю в розовом и белом цвету, пышную и благоухающую, лошадей, пасущихся среди зелени полей, как белые и золотистые отметины на склонах холмов. — Мне это не кажется идеальной декорацией. И мне не нужен идеал. Я воспринимаю это как оставленное мне наследство, и если я смогу его восстановить, то это будет дань памяти по отношению к тебе. Я твоя наследница, и здесь мои корни — по отцу. Я хочу понять это и почувствовать.
— Дилли ненавидела это место.
— Не знаю, было ли так всегда, но теперь ненавидит.
— Ей был нужен Голливуд — большие светящиеся буквы. Она родилась с этим желанием, но без таланта или упорства, чтобы добиться своего. Ты не похожа на нее или на меня. Может быть… — Дженет улыбнулась и сделала еще глоток. — Может быть, ты больше похожа на Гертруду. На Труди.
— Кого ты убила той ночью? Дженет или Гертруду?
— Интересный вопрос, — улыбнувшись, Дженет откинула голову и закрыла глаза.
И каков же ответ на этот вопрос? Силла размышляла об этом утром, когда ехала в машине по направлению к ферме. И какое это имеет значение? Зачем искать ответ на вопросы, прозвучавшие во сне?
Что ушло, то ушло. Ее проект имеет отношение к жизни, а не к смерти. Ей нужно что-то извлечь для себя из того, что было заброшено и превратилось в руины.
Остановившись, чтобы отпереть старые железные ворота, перегораживавшие подъездную дорожку к дому, она стала размышлять, не стоит ли вообще избавиться от них. Это будет символично — откроется то, что было закрыто. Или это будет огромной глупостью, которая оставит без защиты и ее саму, и ее собственность? Ворота сопротивлялись тугому, непослушному ключу, и у Силлы на руках остались следы ржавчины.
Черт с ними, с символами и глупостью, решила она. От ворот нужно избавиться, потому что они никуда не годятся. После того как все работы закончатся, она поставит новые.
Остановив машину перед самым домом, Силла отперла и широко распахнула парадную дверь, впуская в дом свежий утренний воздух. Потом натянула перчатки. Нужно закончить уборку на кухне, подумала она. И надеяться, что придет водопроводчик, которого рекомендовал отец.
В любом случае она останется тут. Даже если ей придется разбить палатку перед домом.
Силла уже порядком устала, когда появился водопроводчик, мужчина по имени Бадди, с седой щетиной на щеках. Он вместе с ней обошел дом, выслушивая ее планы и почесывая подбородок. А когда он назвал предполагаемую стоимость работ — ей показалось, что он взял ее с потолка, — она ответила недоуменным взглядом.
Он усмехнулся и еще раз почесал подбородок.
— Могу дать вам неофициальный совет. Это обойдется вам гораздо дешевле, если вы сами купите арматуру и все такое прочее.
— Конечно.