Тридцать три тещи
Шрифт:
– Прямо-таки лучшие! – усомнился Кирфельд. – А МАN?
– По коммерческой эффективности, – начал дракон, но не договорил: ворота замка вдруг распахнулись, и во двор влетел золоченый фамильный пикап маркграфа Ромуальда Шизелло.
Сам маркграф, распугивая кур, выпрыгнул из-за руля и стремглав бросился к барону – притом вид его был ужасен:
– Трагедия, дорогой тесть! Трагедия!
– Помилуйте, зять, – барон мягко, но цепко ухватил Ромаульда за правое запястье. – Мы уже в курсе. Эти почтенные негоцианты, – и он указал на серебристую полоску в безмятежно-голубом небе, – помогли нам прояснить ситуацию.
Из кабины пикапа тем временем выпал сэр Олаф, прижимающий ко лбу резиновый мешочек со льдом.
– Олаф Щитман, шоумен, – пискляво представился он. – Господин барон, я…
– Нам все известно, – перебил его Шон. – По-моему, друзья, самое время собраться на военный совет.
Кирфельд приказал порезать немного копченого сала, соорудить на скорую руку «оливье» и раскупорить пару-тройку «Коктебеля» из подарка южных торговцев. Вскоре вся компания собралась в кабинете барона на третьем этаже замка. Шон, ощущая некоторую тесноту, пристроил свой хвост на открытом по случаю жары балконе. Двери кабинета были закрыты, и коньяк наливал Ромуальд – как младший из присутствующих.
– Беда подкралась незаметно, – заявил сэр Олаф и, изящно оттопырив палец, хлопнул двести коньяку.
– Оно так всегда и бывает, – сурово сдвинул брови Кирфельд. – Разве вы видели, чтоб было по-другому? Но нам, истинным рыцарям…
Однако ж, не закончив фразы, всхлипнул, смахнул слезу и потянулся к салу. Видя, как расчувствовался его мудрый тесть, маркграф Шизелло поспешил отдать должное «Коктебелю», разом опорожнив свой серебряный кубок.
– Считаю, что философствовать нам нынче не с руки, – подал голос Шон. – Нужно срочно принимать меры, иначе на нас обрушатся неисчислимые беды и несчастья.
– Отрядить гонца в столицу! – ударил по столешнице Олаф Щитман.
– Почему бы просто не позвонить? – удивился в ответ Ромаульд.
– Без толку, – вздохнул барон. – Позвонить-то я позвоню, но пока там соберут войско, пока поставят печати… от нас тут и мокрого места не останется.
– Мокрое, может, останется, – хмыкнул дракон, тяжко размышляя о чем-то.
– Необходимо связаться с университетом… на кафедре демоноведения есть прекрасные специалисты, – задумался шоумен Щитман.
– Ах, там такие ретрограды! – отмахнулся Ромаульд. – Если помощь и придет, то не ранее, чем через пару лет. А то и того позже. Помнится, сдавал я зачет по хондропрактике… так старый гриб доцент Одутловатый матросил меня до тех пор, пока я не вызвал ему прямо в аудиторию парочку демонов-сосальщиков с королевских остричных плантаций: они там на перекачке пульпы задействованы. А так как сосать им в аудитории было решительно нечего, эти скоты немедленно высосали весь спирт из лабораторной кунст-каморки, и дальше такое началось! А обвинили, конечно, во всем этом меня.
– Заклинание! – неожиданно вскричал сэр Олаф и, вскочив на ноги, принялся нарезать круги по помещению. – Вы, Ромаульд, забыли вторую часть заклинания, от того и не смогли отправить демонов обратно! Меж тем следовало всего лишь вспомнить о формуле обращения шиворот-навыворот! Вот! Вот что нас спасет!
– Формула Соломона Стульского! – блеснул глазами Ромуальд. – Односторонняя формула, не имеющая никаких там вторых частей и прочего хлама! Но… – и он вздохнул, опуская очи долу. – Боюсь,
– От чего ж? Дракон у нас, к счастью, есть – не будь дракона, я бы о Стульском и не заикался…
– Дракон – да, – с охотой согласился Ромуальд. – Но нужна еще и девственница! И потом, раз уж мы хотим воспользоваться формулой выворота для того, чтобы обратить силу колдуна против него же самого, следует вспомнить известный постулат – формула Стульского может сработать только в том случае, если мы имеем дело или с неопытным, или с больным колдуном. Мастер же такого уровня, как наш уважаемый оппонент, находясь сейчас в прекрасной, как мы видим, форме, едва лишь ощутив действие направленных против него чар, немедленно выставит блок – и прости-прощай.
– А вы уверены, что подействует? – спросил дракон. – Мы все-таки не демонов по полю гоняем?
– А, – отмахнулся Щитман. – На колдунов, дорогой дракон, формула старика Соломона действует ничуть не хуже. Вот если бы у него разыгралась мигрень…
– Кажется, я знаю, что делать. И хорошо бы успеть до вечера, пока он не наделал дел! Представляете, что будет, если Черный Циклопидес решит позабавиться с нашим быком Абдуррахманом? Да тут замок развалится!
– Да-а, – протянул барон Кирфельд, представив себе своего лучшего производителя в гневе.
– И… что же вы предлагаете? – заинтересованно вытянул шею сэр Олаф.
– Я предлагаю следующее. Исходя из того, что гнойный колдунишка долго жил средь магометан, я думаю, что к спиртному он не приучен вовсе. Следовательно, сколько-нибудь заметного бодуна ему не стерпеть.
– Вы предлагаете его напоить? – скептически изогнул бровь сэр Олаф. – Да он вас к себе просто не подпустит, что с бутылкой, что без!
– Пить я с ним и не думал, – возразил ему Шон. – Вы забываете о том, что мы, драконы, умеем управлять ветрами – в определенной степени, конечно. Иначе мы не смогли бы летать – крылышки коротки. А ваш покорный слуга, ко всему прочему, еще и учился когда-то в знаменитом кислодрищенском метеотехникуме. Исходя из всего вышесказанного, я имею честь предложить следующий план: на площадке северного крыла замка, обращенном к старому монастырю, мы разведем большой огонь, на который поставим кипятиться медные котлы с брагой. Довернув соответствующим образом ветер и прибавив ему мощи, я направлю поток испарений прямо на логово негодяя. Сделать это нужно вскоре после захода солнца – я слыхал, будто большинство магов ложатся спать сразу после заката. Во сне Циклопидес вряд ли примется ставить блоки либо бормотать заклинания, а раз так, его развезет как миленького, причем в самые короткие сроки. Ближе к полуночи его необходимо разбудить – и здесь нам не обойтись без вашей, маркграф, помощи.
– И чем же я смогу вам помочь, дорогой Шон?
– Известно, что вам случалось избавлять страждущих от запоров. Так нашлите на него диарею, да покруче, со вздутием, и чтоб мало не казалось! Тогда к полуночи вскочит, как миленький, и тут-то мы его… От злобы негодяй начнет колдовать напропалую и наколдует себе такого, что мама родная не узнает!
– Но мне нужна хотя бы фотография!
– А вы представьте его себе… Насколько мне известно, негодяй одноглаз – от того и Циклопидес. Видимо, бородат. У вас обязательно получится.