Триглав, Триглав

Велиев Сулейман

Всем своим видом посетитель выражал неподдельную скорбь. Он сидел, горестно опустив плечи, сцепив пальцы длинных рук, бессильно опущенных на острые колени, и только затаенный взгляд глубоко посаженных глаз, постоянно меняющийся, ускользающий и беспокойный, заставлял девушку держаться настороже.

– Видимо, мне дали неверные сведения, - задумчиво произнес незнакомец, как бы разговаривая сам с собой. Голос его зазвучал тепло.
– Придется искать снова... Но дело не в этом и даже не в том, что я лишь на днях вырвался из заключения, где столько лет страдал.... Жалею, что лучшую пору своей жизни провел в тюрьмах, в то время как товарищи сражались с оружием в руках... Ежа помолчал, устремив

взгляд куда-то в пространство, словно вспоминал то, что пережил.
– Однако и сквозь стены тюрьмы доходили до нас вести о героических делах Августа... Очень хотелось увидеть его.
– Ежа тяжело вздохнул.
– Такое, наверное, у меня счастье, что не увижу друга. Сегодня услышал, что противник разгромил его отряд. Говорят, Август попал в плен...

– Они все этим кончат, - сказала Зора, огромным напряжением воли скрыв охватившее ее волнение. "Будь безразличной даже тогда, когда услышишь самое страшное", - учил ее Павло.

– Но я знаю, - заговорил незнакомец, - что таких, как Август, врагам не сломить...

Зора молчала, равнодушно глядя на собеседника.

– Скажи мне, девочка, а родственники у тебя есть?

– Нет. Родителей я потеряла давно. Родственников не имею. Я сирота.

– Значит, живешь одна?

– Вдвоем. Я и Континент.

– А кто такой Континент?
– удивленно спросил Ежа.

– Континент, - позвала девушка. Из темного угла вышел пушистый серый кот. Она взяла его на руки и стала гладить.

– Как же ты живешь одна, девочка?
– сочувственно проговорил Ежа. Господи, в такое время! Ты словенка и должна быть со своими, если у тебя никого нет. Я ухожу в горы, к партизанам, и могу взять тебя с собой. Идем вместе, ты ведь знаешь эти места.

– Вы говорите страшные вещи!
– испуганно перебила Зора.
– Я не хочу слышать ничего подобного... Я никуда не хочу идти! Я могу вам оказать только одну услугу: обещаю не выдать вас полиции. А то ведь можно показать вам и такую гору, с которой вы не сойдете - свалитесь...

Ежа взглянул на нее. Недобро сверкнули глубоко запавшие глаза.

Зора иронически усмехнулась. Горы, горы... Он тоже туда стремится... Ребенком меня считает? Думает, первого попавшегося я туда поведу...

– Значит, не доверяешь? Ну что ж, живи как знаешь. Я хотел помочь...

Зора не проронила ни звука. Тогда незнакомец молча встал и, кивнув, направился к двери.

Она подождала, пока он не вышел на улицу, и заперла дверь. "Что это? Не провокация ли? Или этот человек действительно ищет ее? Может, он правду сказал об отце? Нет, нет, это неправда! О разгроме отряда он сказал для того, чтобы посмотреть, как такое известие подействует на меня. Он просчитался".

Зора вспомнила обещание, которое дала Силе: в четыре часа быть на представлении. "Это будет не обычное представление, - сказал Сила.
– Такого представления еще никто в Опчине не видел!"

Да, она опоздала. И откуда только взялся этот проклятый тип?

Зора решила, что прежде всего надо сообщить об этом человеке Павло.

Она опять подумала об отце и мысленно перенеслась в горы, к партизанам. Как там они? Неужели незнакомец сказал правду?

Партизаны Августа Эгона не были разгромлены, хотя им и туго пришлось. И Август Эгон не был в плену. Наоборот, он в это время как раз обдумывал план новых операций...

Когда Август Эгон и сын его друга Анатолий Мирко решили организовать партизанский отряд, у них были только топор и вилы. Они начали с того, что вдвоем устроили засаду на лесной дороге в долине Випавы, напали на нескольких фашистских солдат и добыли в этой схватке две винтовки и пистолет. Это было уже кое-что.

Тогда-то

и произошла встреча Августа с Павло, руководителем городских подпольных групп. Павло посылал из Триеста в распоряжение Августа самых надежных, хорошо известных ему людей. Большей частью это были рабочие фабрик и заводов, члены подпольной организации. Скоро Август сколотил отряд. А потом в горах появился старый друг Августа Раде Душан. Вслед за ним пришло еще около ста человек. Отряд быстро рос - люди приходили группами, во главе со своими командирами. И теперь молчаливого согласия, на основе которого все вновь прибывшие подчинялись Августу, было явно недостаточно. Командование партизанских отрядов предложило создать штаб, а на должность командира отряда рекомендовало Августа Эгона.

– А по-моему, тебе следует быть командиром, - сказал Август Раде Душану на предварительном совещании.

– Нет, нет, - запротестовал Душан.
– Ты - организатор отряда. К тому же хорошо знаешь военное дело...

– А ты - участник гражданской войны в Испании, у тебя такой опыт, что дай бог каждому!

– Наши деды-партизаны в подобных случаях бросали жребий, - сказал Душан.
– А нам это делать не нужно. Предложение командования - его и обсуждать нечего. Да и времени для этого нет. И другого подходящего человека тоже нет. Так что бери на себя командование отрядом. Откровенно говоря, никого другого на этом месте я и представить себе не могу. Партизанский командир должен быть именно таким, как ты.
– Раде с любовью посмотрел на высокого, плечистого Августа. Сам он был невысок, на висках у него уже проступала седина, на смуглое лицо легли морщинки.

– Вот как ты поворачиваешь? Значит, из-за роста мне повезло? По-твоему, командир должен быть непременно косая сажень в плечах?..

– Не обязательно, но желательно, - засмеялся Раде. И вдруг посерьезнел.
– Вот так: с сегодняшнего дня ты - командир. А я, если не возражаешь, буду чем-то вроде комиссара.

На этом и порешили. Вскоре были назначены и командиры подразделений. Анатолий Мирко стал командиром взвода. Хотя он был одним из организаторов отряда, поручить ему роту не решились: слишком молод парень. Но, как и следовало ожидать, Мирко скоро показал себя с самой лучшей стороны - ведь на войне люди растут быстро, особенно если у них есть способности. В сорок третьем году он возглавил один из лучших батальонов партизанской бригады Августа Эгона.

Бригада Августа Эгона разрослась и окрепла настолько, что взяла под свой контроль весь район Триглава. Местные жители, способные держать в руках оружие, шли к партизанам. Фашисты предприняли несколько попыток окружить и разгромить патриотов, однако каждая попытка неизменно оканчивалась неудачей. А тут еще участились побеги советских военнопленных; как правило, все бежавшие оказывались через какое-то время у Августа Эгона...

Наступление Красной Армии на Восточном фронте вынудило немецкое командование отказаться от широких операций против партизан; пришлось перебрасывать военные силы из Южной Италии на Восточный фронт, а для охраны коммуникаций, связывающих Италию с Австрией, создать особые гарнизоны.

Это послужило толчком для активизации партизанских действий. Партизаны решили сорвать отправку немецких воинских эшелонов на Восток. Началась полоса боев, трудных переходов и маршей, внезапных нападений и отходов.

Много хлопот причинили тогда партизаны врагу. Росла партизанская слава; народ с уважением произносил имена партизанских руководителей. Это и радовало, и воодушевляло, и тревожило: ведь чем известнее становились они, тем большая опасность угрожала их близким. Август стал беспокоиться за дочь. И у каждого партизана было тревожно, неспокойно на душе.