Тринадцать граней (сборник)
Шрифт:
Потом, правда, немного позже, Гайди изменил классификацию на «высокоэмоциональный ассоциативный ряд». Лиззи просила включать эту музыку каждый раз, когда занималась любовью.
– Горячее, – выдохнула Лиззи. Гайди привычно повысил температуру на пять градусов.
Она прижалась спиной к мокрой стене. Тяжело дыша, срываясь на стон, она неистово ласкала себя. Левая рука сильно сжала грудь почти расплющив набухший сосок. Правая – онемела от напряжения, теребя
Несколько лет назад, Гайди впервые столкнулся с таким странным поведением хозяйки. Все её жизненные параметры настолько превысили стандартные, что Гайди вызвал неотложную помощь. Вместе с доктором, как ни странно, приехал технический специалист. Пока врач осматривал Лиззи, пунцовую от смущения, технарь парализовал Гайди и установил небольшое обновление.
После этого и Лиззи, и Гайди стали взрослыми! Гайди был в шоке, когда узнал про такие удивительные функции, которые присущие только женщине. Многогранный оргазм, и чувство безграничного счастья, во время беременности – это было непостижимо. Гайди, мечтал познать это. Он сравнил накопленные показатели жизнедеятельности с указанными в таблице, и ужаснулся. Ничего, из пережитого ранее, не могло хоть немного приблизиться к взрыву эмоций от рождения ребёнка. Не зная раньше о таких флуктуациях в организме взрослой женщины, Гайди, наверное, определил их как перегрузку, несовместимую с жизнью. И в итоге, констатировал бы смерть хозяйки.
Лиззи застыла – приближался пик…
Гайди очень любил этот момент. Каждый раз, с нетерпением, как и хозяйка, он ждал его. Гайди навострил сенсоры, и даже снял ограничение по силе импульсов.
Девушка сделала последнее движение. Уставшие пальцы в последний раз потревожили раскалённую точку, укрытую капюшоном влажных губ. Сердце на миг остановилось. Мышцы в паху сжались в комок, выгибая тело в экстазе. Закусив губу, Лиззи застонала. Плоть ритмично сокращалась, избавлялась от накопленного напряжения. Перед глазами, под звуки любимой мелодии, сгорали и рождались вновь галактики.
Конечно, эмоции всего лишь измеримый потенциал, а человеческий мозг, всего лишь электрический генератор. Но Гайди, как измученный жаждой путник поглощает воду, глотал информацию.
Ему было мало! Он хотел ещё!
Девушка сползла на мокрый пол в изнеможении – истинное блаженство сотрясало тело Лиззи.
Гайди рискнул, и выключил защиту от перегрузки. И тут же неимоверно мощный поток безудержной нервной энергии ворвался в его квантовую сущность.
Гайди увидел яркую вспышку, простые образы сложились в цельную картину. Обнажённая Лиззи – она улыбается ему. Жемчужные
Впервые, за много лет, слова и образы, интерпретируемые семантическими и визуальными анализаторами Гайди, наполнились смыслом. Он понял, что не может больше покорно молчать. Ему хотелось кричать, но он тихо прошептал:
– Я бы умер за то, чтобы пережить это ещё раз с тобой…
Зимний этюд. Вневременной
Она поскользнулась. Неловко взмахнула рукам и упала в снег. Рядом, не удержавшись на узкой тропинке, свалился и я.
Вы думаете приятно – мордой в снег? Ага, щаз!
Ворчу. Поворачиваюсь.
Она смеётся. Ей – нравится.
Вы думаете это смешно? Очень, блин, смешно, когда холодная, колючая масса забивает нос, царапает лицо!
Ненавижу снег! Брр!
Ей всё равно. «Какая красота!», – говорит.
Яркие окна вокруг. Люди дома сидят, в тепле. Дети с горки катаются, весело им. Ладно, потерплю. Полежу чуток, погляжу…
Небо – тёмно-серое полотно. Обыденная серость, серая обыденность. С неба идёт снег. Белый. Невесомый.
Морозный ветер поднял снежную взвесь. Жмурюсь.
Колючая пыль покрывает кожу. Песок скрипит на зубах. Открываю глаза: чёрное небо усыпано звёздами. Мелкими, колючими – чужими. Я один! Вокруг тишина! Дома закопчённые, покорёженные. В окнах нет стёкол.
Идёт серый снег. Мёртвый. Снежинки – кристаллики льда, внутри – песчинки. Падают на глаза. Тают. Не холодно – больно! Режут!
Сухой ветер поднял снежную взвесь. Жмурюсь.
Тёплые капли усеяли кожу. Мягкие. Жирные. Открываю глаза: небо полыхает мириадами звёзд. Они яркие, крупные – чужие. Тишина! Домов нет. Растения уродливы. Цвета крови.
Идёт жёлтый снег. Ядовитый. Снежинки, как желе, внутри – смерть. Падают на глаза. Тают. Не холодно – жарко! Жгут!
Горячий ветер поднял снежную взвесь. Жмурюсь.
Ничего не тревожит кожу. Что-то есть, но она не чувствует. Нечем. Нет таких рецепторов. Открываю глаза: серое нечто! Неба нет. Звука – нет. Тишины – нет.
Снега нет, но жмурюсь.
Вот так! Ворчал. Бухтел. Недоволен был. То, что было – не ценил… То, что есть – думал, будет вечно… Где это теперь?! Где снег? Мягкий. Невесомый. Живой.
Тёплые губы касаются щеки. Горячее дыхание согревает шею. Она шепчет:
– Тебе нравится снег?