ТриПсих

Аннэр К.

«Профессор, прямо перед Вами справа есть вход в другой коридор, он внешне отличается от того в котором мы с Вами стоим и разговариваем, и я несколько раз уходил в проход, которого Вы не видите, я пытался Вас туда втянуть, но каждый раз получалось так, что Вы оставались на месте, хотя мы с Вами подходили к самому входу». «И что?» – спокойно спросил профессор. «Именно! Что это такое?» «Не знаю». «Профессор! Вы не знаете?!» «Ну, ведь это Вы куда-то уходили и откуда-то выходили, я ни-че-го этого не видел, не слышал и не ощущал». «Хорошо, представьте себе, что всё сказанное мною произошло с Вами». «Ну… Видим-слышим-ощущаем только то, чему обучены, тому, о чём Вы рассказали, я не обучен, – и видя замешательство собеседника, добавил, – я не подвергаю сомнению Ваше описание того, что с Вами происходило. Я просто не знаю, что это

было, и у меня прямо сейчас нет никаких способов и возможностей достоверно всё проверить». «Но ведь я не вру! Или Вы думаете, что я вру?»

Профессор коротко вздохнул, поджав при этом губы, потом вытянул их вперёд, потом снова поджал, потом снова вытянул их как бы в хоботок, потом поводил этим хоботком вправо-влево, лицо вслед за хоботком перекосилось – сморщилось – расправилось… потом он глубоко вдохнул, набрав побольше воздуха заполнив им все-все-все даже самые дальние альвеолы… грудь расширилась на сколько позволил объем лёгких и профессор, после небольшой задержки дыхания, позволил воздуху беззвучно удалиться из его тела.

За время этих манипуляций в уме профессора пронёсся вихрь мыслей-образов-слов-предложений и неожиданных картинок-вспоминаний! Первая картинка… он стоит возле доски, на которой только что рисовал что-то мелом, какие-то кружочки, кружочки в кружочках и ещё круги в которых новые кружочки, затем обернулся и, ужасно волнуясь, робко произнёс: «Таким образом получается, что время так же как и пространство всего лишь вид взаимосвязи выделяемых объектов, то есть как таковое физическое явление оно не существует… это наше мышление так «объясняет» что-то…» и это была заключительная фраза его доклада «Гносеологические проблемы радиоизотопной датировки» на семинаре… каком-то, научном, а потом много ещё чего пронеслось и последним возникло лицо странного старика с пронзительным взглядом синих глаз: «Прямо перед тобой бесчисленное количество миров и от тебя зависит какой мир ты из них собираешь и живёшь в нём».

Профессор улыбнулся… своим вспоминаниям, снова вздохнул и посмотрел на Петра Ивановича: «Ну, хорошо, вот мы стоим здесь с Вами, но это где?» «Как где? В коридоре!» «Ну да, мы с вами знаем, что это коридор, но откуда мы это знаем?» «Мы просто видим». «Вы уверены, что видите точно то же и точно так же, как и я вижу?» Пётр Иванович помолчал, посмотрел на профессора, оглянулся по сторонам – «Интересно, кто из нас дурак – снова посмотрел на профессора – и зачем мне с ним общаться…» «Вот смотрите, – обратился он к профессору и подошёл вплотную к стене, – вот! – ударил он стену ладонью так, что светильник мигнул. – Это что? – воинственно спросил он и сам себе ответил – Это стена!» «Вы что-то ударили чем-то, – миролюбиво сказал профессор, да и Вы сами «что-то» названное кем-то «завхозом», извините, Пётр Иванович». «Так, – сказал Пётр Иванович, – а если вот так?» – и стремительно скрылся в овальном проходе, затем прошёл несколько шагов, постоял и вернулся в ортогональный коридор прямо перед профессором, как бы нависнув над ним, в силу превосходства в росте, ровно на одну голову. Профессор доброжелательно с уважением смотрит снизу, а Пётр Иванович грозно взирает сверху. Пауза! Один ждёт ответа на действие, а другой просто в ожидании – чего-то, что должно произойти, поскольку последнее, что он услышал, был возглас: «А если вот так?», а стремительный вояж Петра Ивановича не задел его внимания. То есть для профессора никакого «вояжа» и не было – Пётр Иванович как был здесь, так и сейчас здесь, только почему-то как-то внезапно близко прямо перед ним. «И что на это скажете?» – спросил Пётр Иванович. «На что?» – спокойно ответил профессор. «Я вышел-вошёл, меня здесь не было!» «Не заметил Ваше отсутствие», – ответил профессор.

Пётр Иванович энергичный, деловой и практичный человек, никогда не фантазирует и не строит планов реализации намерений или предположений, он завхоз! Он когда-то так и определил себе такую философию, такой статус жизни, но не гордился им, и не отстаивал его правоту и необходимость. Труды философов, давно ушедших из пространства прямого диалога, не волновали его, потому что проблемы, которые занимали их умы, для него были просты и ясны – всё есть просто внимание, внимание древних или современных мыслителей. Мир сделан умом, а ум – это и есть внимание, внимание которым внимающий выделяет свой мир…

«Главное в нашей жизни – это «внимание», – сказал

Пётр Иванович когда-то, задумчиво разглядывая потолок над кроватью в общаге, в отдельной комнате, которую ему дали за неоспоримые заслуги в работе. «Да, – счастливо вздохнула дама средних лет, вытирая тыльной стороной ладонью рот после несложных манипуляций над одной из частей тела юного помощника заведующего хозяйством, – но мало мужчин понимают это! Не будь таким как они и всё у тебя будет». «Всё – это что? – подумал Пётр Иванович. – Вот этот потолок, вот эта женщина, общага эта… город, планета, солнце, звёзды? Но это не всё, хотя это как раз всё для неё, всё о чём она только может подумать-помечтать-помыслить-увидеть и услышать… ну ещё что-то, что она может потрогать-приласкать… да уж… может», – вздохнул он, вспомнив всё что она с ним проделала – и так, и эдак, и снова так, и опять эдак, но как-то иначе, и снова-снова-снова, и уже ни сил, ни желаний, но она снова смогла! «Да уж…» И мысли исчезли, и по телу разлилась истома насладительного расслабления… «Да, всё вокруг меня – всего лишь моё внимание…, но блин-н-н, чьё внимание делает меня? – вдруг встрепенулся он от этой мысли, и тут же и ответил – да какая нахрен разница», – повернулся на бок и заснул.

А профессор-шахматист… Мыкал-мыкал и ничего не сказал, потому как ничего и не увидел, но в конце разговора произнёс странную фразу: «Бесконечное количество вселенных бесконечное количество раз создаём в каждое мгновение…» на том и расстались.

«Спасибо-очень-рад, не-за-что, всегда-пожалуйста, обращайтесь, если что?» «А что «если что?»

И Пётр Иванович понял, что объяснений никаких не будет, кроме собственного понимания ситуации, а собственное понимание – это всегда! потрогать, пощупать, понюхать, полизать, пройти, проехать, проползти, услышать и увидеть… са-мо-му! И получилось, что ортоугольное пространство видят и знают все, а вот с овальным никто не встречался, ну, разве что какие-то теоретики физики-математики, да ещё, вот ведь странно! Богословы! Но когда у богослова прямо спросишь про мир иной конкретно, он тоже начинает как тот шахматист пыкать-мыкать и ссылаться на какие-то свидетельства каких-то свидетелей, которые тоже были свидетелями того, как кто-то, когда-то и где-то, своими непосредственными органами восприятия воспринимали эти не ортоугольные пространства.

Пётр Иванович быстро сообразил какие замечательные возможности предоставляет ему знание этих самых овальных пространств! Он заталкивал туда всё, что надо быстро, буквально немедленно спрятать «с глаз долой» да так, чтобы никакие глаза это самое спрятанное не увидели, а ещё Пётр Иванович понял, что может свернуть в овальное пространство в любой момент из любого места, а вернуться в ортоугольное может в любом другом месте пройдя буквально пару шагов в овальном, а иногда и пары не надо проходить. Вот он входит в овальное, делает ровно шаг и выходит из овального в ортоугольное уже где-то в конце коридора, да ещё и за поворотом. Но так получалось не всегда, а только тогда, когда ему просто надо было в эту точку и он просто тут же сворачивал, но вот сколько раз он не пытался заранее продумать такой скачок – ничего не получалось, даже просто свернуть в овальное пространство не мог.

«А сокращу-ка я путь иначе не успеть…» – подумал как-то раз Пётр Иванович, увидев овальный проём. И врезался в стену лбом!

«Вот она! – воскликнул Пётр Иванович, наткнувшись на каталку. – Но это как так? – подумал он, слегка поджав губы, – я здесь несколько раз проходил – пусто было! Кто-то брал каталку кроме меня?»

В лабиринтах ортоугольных коридоров всегда встречались люди, но не в овальных!

Но размышлять некогда и Пётр Иванович, человек действий, хватает каталку и выталкивает её прямо возле кучи сплетённых тел…

«Что стоишь, дрыщь? Тащ-щы гадёныша!» – скрипучий женский голос откуда-то…

«Как так? – подумал Пётр Иванович, всматриваясь в кучу, – только ноги, руки, даже одна задница, вернее одна половина с одной ногой торчит, но ни голов, ни туловищ?»

Пётр Иванович подходит ближе, ме-едленно обходит… Получается так – из полупрозрачного серо-коричневого пространства торчат две пары женских ног, он хорошо знает эти ноги, и одна нога пацана, которого недавно доставили, причём как будто эти ноги воткнуты во что-то, а не торчат из чего-то…