Триптих

Фриш Макс

Радист. Мы никого не обвиняем, Эдуард, поверь нам. Мы ищем жизнь, которую мы могли бы вести все вместе. Вот и все. Разве мы нашли ее, пока жили?

Эдуард. С этими мыслями, друзья, мы оставляем могилы, но не память о вас — вы погибли не напрасно.

Капитан. Напрасно!

Эдуард. Мы клянемся в этом.

Капитан. Мы погибли напрасно.

Эдуард отходит от венка с явным облегчением и снова надевает фуражку.

Радист. Отец, они делают из нашей смерти то, что им нравится, что им нужно. Они берут слова из нашей жизни,

делают из них завет, как они это называют, и не дают нам стать мудрее их.

Эдуард (предлагает Дженни руку; совершенно другим тоном). Ну что, пошли?

Дженни. Ах, да…

Эдуард. Пока не стемнело.

Дженни. Мое единственное утешение — что мы все отстроим снова, все как было…

Эдуард. Точно так, как было.

Томас. Да, к сожалению…

Эдуард. Пошли. Надо немного перекусить. У нас еще есть время.

Уходят; цветы остаются на земле.

Капитан. Все было напрасно.

Священник. Не печалься, капитан. Мы напечем много хлеба. Все напрасно: и смерть, и жизнь, и звезды на небе — они тоже светят напрасно. А что же им делать иначе?

Бенджамин. А любовь?

Священник. Любовь прекрасна…

Бенджамин. Скажи, отец, а любим мы тоже напрасно?

Священник. Любовь прекрасна, Бенджамин, прежде всего любовь. Она одна знает, что все напрасно, и она одна не отчаивается. (Передает кружку соседу.)

Пение становится громче.

ГРАФ ЭДЕРЛАНД

Страшная история в двенадцати картинах

@Перевод Ю. Архипова

Действующие лица

Прокурор

Эльза, его жена

Доктор Ган

Хильда, Инга, Коко (одна и та же исполнительница)

Убийца

Стражник

Отец

Мать

Марио, ясновидец

Угольщики

Портье

Жандарм

Шофер

Министр внутренних дел

Инспектор

Директор

Генерал

Заключенный

Студент

Два культуртрегера

Кельнеры

Старый президент

Г-жа Гофмайер

Постояльцы, носильщик, члены правительства, бои, гости на приеме,

Солдаты дворцовой гвардии

1. ПРОКУРОР УСТАЛ

Рабочий кабинет в особняке прокурора. Ночь. На письменном столе горит настольная лампа. Прокурор — высокий, крепкого сложения мужчина лет пятидесяти, — погруженный в свои мысли, неподвижно стоит посреди комнаты, засунув руки в карманы, и глядит на стену, сплошь покрытую протоколами. Часы на башне бьют два раза. Вслед за этим слышится женский голос: «Мартин! Мартин!..» Прокурор не обращает никакого внимания на крики, но, услышав голос совсем близко, выключает лампу. Ищущая его женщина входит в темную комнату.

Эльза. Мартин! Мартин!.. Куда ж он делся… (Включает большой свет.) Ты здесь!

Прокурор не меняет позы. Его супруга

в ночном халате, у нее красивое, но заспанное лицо.

Я ищу тебя по всему дому, почему ты не откликаешься? Я уж думала, ты ушел…

Прокурор. Куда?

Эльза. Что случилось? Прокурор. Я оделся — только и всего.

Эльза. Ночью?

Прокурор. Как видишь.

Эльза. Почему ты не спишь?

Прокурор. А почему ты не спишь? (Берет сигару и неторопливо обрезает ее.) Прости, Эльза, я не хотел тебя будить. Что могло случиться? Я просто оделся, чтобы выкурить сигару, вот и все. (Зажигает сигару.) Не спится что-то.

Эльза. Ты слишком много куришь.

Прокурор. Возможно…

Эльза. Ты слишком много работаешь.

Прокурор. Наверное… Мы все слишком много работаем. До поры до времени. А потом наши славные заседатели удивляются, когда кто-нибудь берется за топор. (Затягивается, потом смеется.) Твой доктор Ган особенно забавен: адвокат, а защищает беднягу, совершенно не разобравшись в том, что тот совершил.

Эльза. Не понимаю, о чем ты говоришь.

Прокурор. Сегодня он сознался.

Эльза. Кто?

Прокурор. Убийца. (Курит.) Не доктор Ган, а убийца…

Эльза. Что ты хочешь этим сказать?

Прокурор. Убийство с целью грабежа, или из мести, или из ревности, или из чувства расовой нетерпимости — все это в порядке вещей. Все это объяснимо, и наказание предусмотрено законом. Но убийство просто так? Это все равно что дыра в стене: можно заделать, чтобы ее не было видно, но дыра останется. И в своих четырех стенах уже никогда не почувствуешь себя как дома. (Курит.) Только и всего…

Эльза. Мартин, уже два часа.

Прокурор. Знаю, знаю: через восемь часов я предстану перед судом в отвратительном черном облачении, чтобы вести обвинение, а на скамье подсудимых будет сидеть человек, которого я все больше и больше понимаю. Хотя он ничего не объяснил толком. Мужчина тридцати семи лет, кассир в банке, приятный человек, добросовестный служака на протяжении всей своей жизни. И вот этот добросовестный и бледный человек взял однажды в руки топор и убил привратника — ни за что ни про что. Почему?

Эльза. Почему же?

Прокурор молча курит.

Нельзя же думать только о делах, Мартин. Ты изводишь себя. Работать каждую ночь — да этого ни один человек не выдержит.

Прокурор. Просто возьмет однажды топор…

Эльза. Ты меня слышишь?

Прокурор продолжает молча курить.

Уже два часа.

Прокурор. Бывают минуты, когда я его понимаю…

Эльза. Почему ты не примешь порошок, раз тебе не спится? Опять проходишь всю ночь взад и вперед. А что в этом толку? Будто в тюрьме. Ну, какой смысл? С утра опять будешь, как заводной, а ведь ты уже не молод…