Триптих

Фриш Макс

Епископ. Пьеса называется «Севильский озорник, или Каменный гость». Мне недавно пришлось ее посмотреть, потому что считается, что ее написал наш приор — Габриэль Тельес.

Миранда. Вам понравилось?

Епископ. Придумано довольно остроумно: Дон Жуана действительно поглощает ад, и публика испытывает ужас и сострадание. Вам обязательно надо посмотреть этот спектакль, Дон Жуан.

Дон Жуан. Посмотреть, как меня поглощает ад?

Епископ. А что еще остается театру? Показать правду — невозможно, ее можно только выдумать. Представим себе публику, которая

увидела бы подлинного Дон Жуана — здесь, в его осенней лоджии, в Ронде! Дамы на обратном пути стали бы ликовать. «Вот видишь!» — говорили бы они своим мужьям. А мужья злорадно бы потирали руки — Дон Жуан под сапогом! Ведь необычайное нередко чрезвычайно смахивает на обычное. А где, закричали бы мои секретари, где же наказание? Таких недоразумений было бы множество. Какой-нибудь молодой фат, изображающий пессимиста, непременно бы стал разъяснять: «Брак — это сущий ад!» Не оберешься пошлостей! Было бы ужасно, если бы публике показали на сцене правду! (Протягивая руку.) Прощайте, герцогиня Рондская!

Миранда. Вам действительно надо уходить?

Епископ. Надо. (Протягивая руку Дон Жуану.) Прощайте, Севильский озорник!

Дон Жуан. Ее напечатают?

Епископ. Полагаю. Людям безумно нравится видеть человека, которому на сцене позволено делать все то, о чем они только мечтают, и которому в конце концов приходится за это поплатиться.

Миранда. А меня в этой пьесе нет, Диего?

Епископ. Нет.

Миранда. Слава Богу!

Епископ. Меня в ней тоже нет. Слава Богу, а то пришлось бы запретить эту пьесу, а театру она нужна позарез.

Впрочем, я сомневаюсь, действительно ли ее написал Тирсо де Молина. Уж слишком все набожно в ней, да и стилистически она ниже уровня его прочих пьес. Но как бы то ни было… (Кладет на стол астру.) Благослови Господь вашу трапезу. (Уходит в сопровождении Дон Жуана.)

Миранда одна. Видно, что ей нездоровится. Она находит на полу книгу. Дон Жуан возвращается.

Миранда. Что случилось с книгой?

Дон Жуан. Да так…

Миранда. Это ты зашвырнул ее в угол?

Дон Жуан. Что это за книга?

Миранда. Ты только что спрашивал, напечатают ли ее. Вот смотри: «Севильский озорник, или Каменный гость».

Дон Жуан. Значит, он нам ее подарил.

Миранда. А зачем ты швырнул ее в угол?

Дон Жуан поправляет кресло.

Нам не пора обедать? (Садится.) Ты чем-нибудь недоволен?

Дон Жуан садится.

Ты несправедлив ко мне, Жуан.

Дон Жуан. Конечно, дорогая, конечно.

Миранда. Мне действительно надо было прилечь на минуту.

Дон Жуан. Выпьешь вина?

Миранда. Нет, спасибо.

Дон Жуан. Что так?

Миранда. У меня голова закружилась… Мне кажется, Жуан, у нас будет ребенок.

Дон Жуан. Ребенок…

Входит слуга.

Дождались наконец.

Слуга уходит.

Миранда. Только не говори, что ты этому рад, Жуан. Но если я увижу, что ты действительно рад,

я буду счастлива.

Входит слуга с серебряным подносом и накрывает на стол.

Дон Жуан. Приятного аппетита.

Миранда. Приятного аппетита.

Молча едят.

Занавес медленно опускается.

БИДЕРМАН И ПОДЖИГАТЕЛИ

Назидательная пьеса без морали

@Перевод А. Карельского

Действующие лица

Г-н Бидерман

Бабетта, его жена

Анна, служанка

Шмиц, борец

Айзенринг, официант

Полицейский

Доктор философии

Вдова Кнехтлинг

Хор пожарников

Действующие лица эпилога

Г-н Бидерман

Бабетта

Анна

Вельзевул

Фигура

Полицейский

Мартышка

Вдова Кнехтлинг

Хор пожарников

Действие происходит в доме на чердаке

* * *

На сцене темно; потом загорается спичка и освещает лицо г-на Бидермана, закуривающего сигару. Когда на сцене становится светлее, г-н Бидерман оглядывается по сторонам. Вокруг него стоят пожарники в касках.

Бидерман. Уже до того дошло, что и сигару закурить нельзя, все думаешь о пожаре! Ужас, ужас… (Прячет дымящуюся сигару и уходит.)

Пожарная команда, подобно античному хору, выступает вперед.

Часы на башне бьют четверть.

Хор.

Житель города, нас,

Стражей города, зри —

Бдящих,

Хранящих

Жителей мирных мирный покой.

Корифей.

Ты нас содержишь недаром.

Хор.

В касках сверкающих

Дом от беды твой храним,

Глаз не смыкаем, верные.

Корифей.

Если присядем порой —

Сон нас бежит все равно, неусыпных,

Хор.

Бдящих,

Зрящих,

Чтоб не проспать сокрытое,

В час погасить положенный

Огнеопасное.

Часы на башне бьют половину.

Корифей.

Огнеопасно многое,

Но не все, что горит, есть рок

Неумолимый.

Хор.

Многое также, что роком зовешь ты,

Не вопрошая, откуда оно,

Города сокрушающее, жестокое —

Есть неразумие

Корифей.

Человеческое,

Хор.

Слишком человеческое,

Корифей.

Смертному роду сограждан грозящее.

Часы на башне бьют три четверти.

Хор.

Разуму много дано.

Корифей.

Истинно:

Хор.

Не стоит Бога,

Не стоит человека,

Человеческое уважающего,

Называть этим именем,

И землю божественную,

Плодородную, любвеобильную,

И воздух, которым дышишь ты,

И солнце не стоит

Называть этим именем —

Именем рока, — из-за того лишь,

Что случилось безумие,

Неугасимое!

Часы на башне бьют четыре четверти.