Триумф пана Кляксы
Шрифт:
Тогда король поднялся на капитанский мостик и обратился к нам по-сказакотски с такой речью:
– Прекрасные дамы, пан профессор, господа! – так она звучала в переводе на наш язык. Надо полагать, выражение «прекрасные дамы» король заготовил заранее, до того как нашел очки, и потому не успел разглядеть дочерей пана Левкойника.
– Можете чувствовать себя на адакотурадской земле как дома, – продолжал
В подтверждение слов монарха все находившиеся в зале адакотурадцы дважды ударили часами о паркет.
Пан Клякса однажды уже выслушал королевскую речь и потому, прервав монарха, поспешно предложил:
– Позволь мне, светлейший, взять на себя удовольствие ознакомить моих друзей с обычаями этого края. Что же до нас, то мы желаем лишь одного: встретить у тебя при дворе всех сказандцев, поселившимися в Адакотураде. Нам необходимо решить с ними один чрезвычайно важный вопрос.
– Прекрасно! – воскликнул Кватерностер I, обрадованный, что может прервать свою речь: как известно, истинные моряки не любят болтать попусту. – Приглашаю вас на вечерний прием, куртурый сурстурится сегурдня пур слорчаю нациурнальнургур праздника.
И король живо соскочил с капитанского мостика по случаю окончания официальной части, а министр двора приказал убрать паруса и спустить флаг.
Кватерностер I был статным и крепким мужчиной в расцвете лет с рыжеватой бородкой клинышком. По адакотурадскому обычаю он был обнажен до пояса, а на груди и на плечах у него было вытатуировано изображение победного морского боя, в котором он якобы участвовал и даже пал смертью храбрых, что было чистейшим вымыслом.
– Итак, дур встречи вечерурм, – любезно произнес монарх и, обмахиваясь пальмовой веткой, покинул тронный зал.
– Адась, – шепнул мне на ухо пан Клякса, – все сказандцы как бывшие моряки имеют татуировки. Это нам поможет узнать Алойзи. Будь внимателен!
Впереди у нас был еще целый день, и мы отправились осматривать город.
Адакотурадки нам показались весьма симпатичными. Как сообщил пан Клякса, они умывались соком фруктов гунго, содержащим способствующие красоте вещества. Из-за тропического зноя местные жители ходят по пояс голыми и, не имея куда цеплять ордена, рисуют их прямо на груди. А наград в Адакотураде огромное множество. Особенно почетным считается Орден Большой Курицы, далее следует Крест Сказакотского Сосуществования, за ним – Орден Поющей Раковины, которым отмечаются особо выдающиеся музыканты; Орден Третьей Ноги присваивают за забитый гол; Крест Третьей Руки – за самую вкусную яичницу. Кроме того, имеются медали «За Ловлю Комаров», «За Езду на Самокате», «За Пускание Пузырей» и множество других.
Вероник заглядывал во все подворотни и тут же давал привратникам ценные советы и указания и даже показательные уроки подметания. Пан же Левкойник расспрашивал прохожих о местных цветоводах, огородниках и садовниках и записывал их адреса. Пан Клякса был погружен в раздумья, так что мои попытки
Адакотурадцы охотно вступали с нами в беседы, добродушно улыбались, а один юноша, по имени Зызик, даже взялся быть нашим проводником. У него было три руки, и мы догадались, что он сын сказандца.
Зызик подтвердил, что в Адакотураде поселились двенадцать сказандцев, не считая короля, и что шестеро из них стали министрами.
– Все ли сказандцы украшены татуировкой? – как бы между прочим поинтересовался пан Клякса.
– Все, кроме одного, – ответил юноша.
– Это он! – шепнул мне пан Клякса. – Но в таком случае их должно быть на одного больше. Вечером проверим. Я на тебя рассчитываю!
– Остальные, – продолжал юноша, – тоже занимают высокие государственные посты. Например, мой отец стал Управляющим Королевскими Садами и имеет в подчинении пятьдесят ученых садовников.
– Слышите, дочки? – воскликнул пан Левкойник. – Пятьдесят садовников! Это нам подходит! Да здравствует Адакотурада!
Прохожие удивленно на него оглянулись, а Резеда неуверенно произнесла:
– Ты забываешь, папа, что они о трех ногах. За такими мужьями нам не угнаться!
– Действительно, – вздохнула Георгина, – такого спринтера догнать очень трудно. Вполне может сбежать.
Бедная Георгина! Она знала, что на свою красоту ей рассчитывать не приходится! Мы все разом сочувственно на нее поглядели и – о чудо! – не поверили своим глазам. Сок плодов гунго явно начал действовать! Не только Георгина, но и остальные дочери пана Левкойника совершенно преобразились. Собственно говоря, овал лица, форма носа, рты и глаза остались прежними – исчезли лишь уродливые черты. Перед нами стояли пять красивых и удивительно обаятельных девушек.
Пан Левкойник трижды нажал на свою бородавку, желая удостовериться, что не спит. Вероник смотрел на Пионию с нескрываемым восторгом, словно напрочь позабыл о покойной жене и о своих семидесяти годах. И только пан Клякса рассудительно сказал:
– Однако же смотрите, мои милые, не переусердствуйте с красотой. Жена не должна быть слишком красивой.
Он собирался добавить еще что-то, но в бороде у него запуталась и стала жалобно чирикать какая-то птичка. Я начал осторожно разгребать шелковистые гущи знаменитой автоматической бороды. В результате мучительных усилий мне удалось с помощью Гортензии освободить несчастную птаху. Разумеется, это оказался Три-Три. Устроившись у меня на плече, он принялся весело насвистывать, и мы дружно зашагали вслед за Зызиком.
Как я уже упоминал, главная улица шла по спирали от площади А-С к порту. Ее пересекало множество переулков и улочек. Красочные четырехэтажные домики утопали в цветах. Пан Левкойник со знанием дела произносил их латинские названия, но нас больше восхищали их запахи и краски.
– Papawer orientale! – восклицал розовод. – Какой великолепный экземпляр! А это Rosa multiflora! Моя специальность. Вы только поглядите, пан профессор, это Dracaena fragrans! Поливать ее следует умеренно, зато спрыскивать – часто.