Триумф рыцаря
Шрифт:
Он не ждал неприятностей от Мерри и Джона: они были благодарны ему за то, что он спас им жизнь, и теперь радовались, что оказались в обществе хоть и политических противников, но все же людей, которым можно доверять. А Игрейнии он не верил ни на йоту.
Он понимал, что она удерет при первой же возможности. Временами Эрик досадовал, что это его задевало. Но выбора не было: он должен был следить за леди Лэнгли – слишком уж она ценный заложник. И еще: он испытывал удовлетворение, что удалось расправиться с бандитами, которые наживались, нападая на невинных людей.
Ему тоже иногда приходилось покидать поле
Но болтаться без дела по лесу – не занятие для воина: он уже жалел, что не послал в погоню за леди Лэнгли кого-нибудь из своих людей, а поехал сам. Или не повез двух нашпигованных ножами бандиток в замок, а здесь не оставил ну, скажем, Аллана. Но он совсем не доверял Игрейнии, а позволить ей вновь сбежать не имел права.
Он пригляделся к ней: она стояла на коленях перед человеком, которого называла Тейером. Эрик заметил, что юноша, хоть и потерял много крови, изо всех сил борется за жизнь, и это ему понравилось. Другой с такими ранами давно бы умер, а этот как будто твердо решил не покидать белый свет, хотя до сих пор и не приходил в сознание. Его друг Брэндон лежал рядом и время от времени открывал глаза. Он мог говорить шепотом, и от него Эрик узнал то, о чем успел догадаться сам. А еще раньше пришел в себя Тимоти и помогал ухаживать за своими товарищами, но до этого он подошел к Эрику, который стоял у ручья и смотрел, как кони пьют воду, и рассказал, как произошло нападение, а потом упал на колени, благодарил за спасенную жизнь, клялся в верности и молил взять его на службу.
Эрик обдумал его слова. Несмотря на естественный шок после сильного удара по голове, юноша говорил вполне здраво, хотя и был потрясен тем, что «мирные паломники» в одну секунду превратились в кровожадных грабителей.
– Но если по правде, мы задержались не из-за них: нас тревожила судьба молодой женщины, которая путешествовала с двумя стариками. Она сказала, что собирается в Лондон, чтобы выйти замуж за сына кузнеца, но Тейер ей не поверил. Он решил, что она обеспеченная дама. А ее благородное поведение в деревне так его потрясло, что он решил – женщине надо помочь. Мы согласились ехать с ними и держаться рядом с ней, пока не выедем из Приграничья, а потом наверстаем упущенное.
– Но вы ведь двигались на юг, – удивился Эрик. – Собирались сражаться в рядах англичан.
– Верно, – мрачно кивнул Тимоти.
– Как же так? Ведь вы шотландцы?
– Я сам из Приграничья. И у меня не осталось в живых господина, которому я мог бы служить. А теперь я говорю от своего имени и от имени моих товарищей – вы спасли наши жизни. И мы бы с радостью послужили шотландцу, у которого есть силы бороться с англичанами.
– Ну что ж,
Он умел быть справедливым. А этот юноша показался ему честным и искренним. Что ж, время покажет. Время.
Прошел первый бесконечный день. В Лэнгли Питер Макдоналд без устали укреплял могучие стены и совершенствовал оборону замка. Ему всегда больше нравилось строить, чем воевать. Эрик оставил крепость в надежных руках и тем самым оказал неоценимую услугу своему королю. А его Марго умерла. И исчезла возможность отдохнуть рядом с ней душой, поговорить, побушевать, пока она не успокоит его в своих объятиях, рассказать о планах, поведать, что получилось, а что нет, рассказать, кто верен королю, а кто его предал. Умерла Марго, и умерла Эйлин. Не осталось никого. А он засел здесь, в лесу, и стал пленником собственных мыслей, что оказалось намного страшнее, чем заключение в каменной темнице за крепкой решеткой.
Шотландец стоял, прислонившись к вековому дубу над ручьем, в стороне от пламени костра, когда к нему подъехал Реймонд Кэмпбелл.
– Они по-прежнему живы. Все трое.
– Кажется, тот, кого зовут Тейер Миллер, был в самом тяжелом состоянии. Что теперь с его ранами?
– Кровотечение остановилось. Он плотно перебинтован. А леди Лэнгли прикладывает к нему странные компрессы из мха, земли и какой-то грязи. Лихорадки пока нет, дыхание глубокое и ровное. Но беспокоиться нечего – сегодня ночью он не улизнет к англичанам. И его друг Брэндон тоже не растает во тьме. У Тимоти уже прошел шок после удара по голове. Так что остаются леди Лэнгли и ее спутники.
– Один из нас будет постоянно на часах, – решил Эрик.
– Все это так. Но не стоит ли нам их связать? Эрик мрачно улыбнулся.
– Готов поспорить, что старики никуда не денутся. Тимоти тоже не оставит своих приятелей. А вот леди Лэнгли…
– Одна она никуда не убежит…
– Ошибаешься. Она достаточно выносливая и упрямая и вполне способна найти еще одну дорогу к каким-нибудь убийцам и ворам. Нельзя ни на минуту спускать с нее глаз и оставлять одну.
– Понятно, Эрик.
– И вот еще что. Я не в том состоянии, чтобы заниматься этим один. Так что возьми на себя часть обязанностей.
– Не тревожься, Эрик, – улыбнулся Реймонд.
– И нечего смеяться.
– Извини, я забыл, какое у тебя горе. Только думается мне, что охранять такую красотку не бог весть какое сложное дело… Бывает работенка и потруднее. А это… будь покоен, это мне даже приятно…
– Полагаешь, не сложное? – ухмыльнулся Эрик. – Послушаю, что ты скажешь через несколько дней. Я заступлю на часы первый, пока она возится с ранеными. А ты пока отдохни. Потом сменишь меня. Ложись вон у того дерева, а Ангус пусть спит у соседнего – таким образом, леди окажется между вами. Я разбужу тебя в полночь.
– Слушаюсь, Эрик. И повторяю опять: меня нисколько не тяготит это задание.
– Ну хорошо, поглядим, – пробормотал вождь.
Игрейния радовалась, хотя и была удивлена, что шотландцы терпеливо ждали, пока раненые оправятся настолько, чтобы держаться в седле.
Она боялась надеяться, но ее забота творила чудеса – раны Тейера Миллера были серьезными, может быть, даже смертельными, но теперь они начали затягиваться. Самые опасные она набила мхом и илом, зашила конским волосом, и они тоже затягивались без нагноения.