Триумф сердца
Шрифт:
– Но к чему такая спешка? Почему я должна…
– Потому что я уезжаю из Бата немедленно после твоей свадьбы.
– Почему? Что случилось?
– Я отправляюсь в Ирландию, хотя на всякий случай сказал твоему жениху, что мой путь лежит в Шотландию.
– Я не понимаю…
Шелдон промолчал, и Керисса продолжила:
– Я не выйду ни за кого замуж в такой спешке и в такой… странной церкви. Это просто неприлично!
– Это как раз то, что ты должна сделать, и тебе невероятно повезло, что я смог все это организовать.
– Но
Он, казалось, некоторое время колебался, и Керисса крикнула во весь голос:
– Я должна знать!
– Хорошо, я скажу.
С трудом подбирая слова, Шелдон заговорил:
– Причина, по которой я покинул пять лет назад Англию, заключается в том, что… я убил человека.
– Я догадывалась о чем-то подобном, – тихо произнесла Керисса. – Это была дуэль?
– Да, дуэль, – подтвердил Шелдон, – но, к несчастью, моим противником был мой ближайший кузен, старший сын моего дяди лорда Доннингтона!
– Так вот почему сэр Ральф называл Доннингтон-Парк вашим фамильным поместьем.
– Оно принадлежало моему деду, и я там вырос и жил до того, как мне исполнилось пятнадцать лет. Затем мой дядя унаследовал титул, и моим родителям, которые жили там же и ухаживали за дедушкой, ставшим старым и больным, пришлось искать себе другое жилище.
– Как печально!
– Мой отец не хотел покидать родное гнездо, но ничего не мог поделать. Он был вторым сыном и не ладил со старшим братом.
Шелдон сделал паузу, и Керисса взмолилась:
– Продолжайте! Что было дальше?
– Мой дядя имел двух сыновей. Старший, Гервайс, и в детстве был неприятным ребенком, а с годами стал еще хуже. Он всегда ненавидел меня, и я его невзлюбил.
Керисса слушала напряженно, впившись взглядом в лицо Шелдона.
Он же опустил глаза вниз, чтобы не смотреть на нее.
– Гервайс пристрастился к пьянству и в Лондоне валял дурака, попадая в разные переделки, и я стыдился того, что он мой родственник.
Шелдон глубоко вздохнул, прежде чем йродолжить:
– Однажды вечером в Уайте-клубе он подсел к столу, где я вел игру, и начал вести себя непозволительно.
– Что он сделал?
– Он оскорбил меня, практически обвинил в шулерстве, затем повторил несколько мерзких и заведомо ложных сплетен о леди, к которой… скажем так, я проявлял интерес.
– Вы были влюблены в нее? – затаив дыхание, спросила Керисса.
– Если только так можно назвать чувство юноши к красивой женщине, значительно старше его годами.
– И что было дальше?
– Гервайс зашел слишком далеко… Я не мог не вызвать его на дуэль.
– И он принял ваш вызов?
– Мы вышли из-за стола, чтобы решить… наши споры миром, но…
– Но он жаждал вашей смерти? Не так ли? – воскликнула Керисса.
– Вероятно, да. Мы отправились в Сент-Джеймсский парк… Светила яркая луна…
– Вы
– Мы предпочли пистолеты. Вернее, Гервайс решил так. Он посчитал себя отличным стрелком.
– А что потом?
– Он промахнулся.
– Слава Богу!
– Он не дождался отсчета до десяти и подло выстрелил мне в спину, когда я еще не дошел до черты и не обернулся… но из-за беспробудного пьянства рука его дрожала. Он только сбил с моей головы шляпу… Я выстрелил в ответ.
– И вы убили его? Но в чем ваша вина? Вы абсолютно чисты…
– Так посчитали и все четыре секунданта, а вслед за ними и мировой судья. Но мой дядя назвал меня убийцей.
– Вы ему рассказали, как все произошло?
– Конечно! И выразил свою искреннюю скорбь по поводу преждевременной кончины его старшего сына. Я пытался объяснить ему, что в мои намерения не входило убить Гервайса.
Вспоминая об этой тяжкой беседе, Шелдон на некоторое время закрыл лицо руками. Затем он хрипло произнес:
– Если бы мой кузен не шатался, будь он трезвым, я бы попал ему в руку, как хотел… Но он покачнулся… и пуля поразила его в сердце.
– Однако дядюшка не пожелал вас слушать?
– Ты догадлива, Керисса. Он всегда ненавидел меня и воспользовался поводом… Он заявил, что если я немедленно не уберусь из Англии, то он предаст меня суду за умышленное убийство. Якобы я уже несколько раз покушался на жизнь Гервайса.
– Но это же ложь!
– Конечно, ложь! Но, чтобы избежать петли на шее, я вынужден был покориться. Рассчитывать на справедливый суд в Олд-Бейли мне не приходилось при моем нищенском положении. Я даже не мог нанять приличного адвоката. А ради спасения чести семьи от скандала дядюшка раскрыл свой кошелек и выделил мне скромную сумму… для путешествия за границу.
– Как жестоко!.. Как мерзостен… этот ваш дядюшка!
– Он мой родственник, и я ничего не мог поделать. Он меня предупредил, что, если я вернусь в Англию, он пустит в ход ордер на мой арест.
– Немыслимо! – забывшись, выразила свое негодование Керисса.
– Мой отец придерживался такого же мнения, но он ничем не мог мне помочь.
– Ваш отец жив?
– Нет. Он скончался два года тому назад.
Наступило молчание. Керисса собиралась с мыслями.
– И ваш дядюшка готов на все?
– На все. – Шелдон горестно кивнул. – И никакой семейный скандал его не остановит. Я висельник, и моя шея уже чувствует петлю.
– Поэтому вы предпочли Бат Лондону?
– Но безуспешно.
– Ваш дядюшка прочитал о вас в газетах?
– Не сомневаюсь в этом. Я не ожидал, что медлительная английская почта достигнет такого прогресса за время моего пребывания в Европе.
– Может быть, он вас простит?
– Он не тот человек, чтобы простить кого-либо.
– Так спрячьтесь от него!