Триумф Сета
Шрифт:
— Что ты ответил посланцам? — спросил Хоремхеб, наливая вино в глиняную чашу.
— Что не вижу смысла в манипуляциях хеттов и что твои отряды патрулируют вдоль стены.
Солдат поставил перед ними большое блюдо с крупными кусками жареной баранины, затем блюдо с салатом-латук, вымытым колодезной водой согласно требованию военного лекаря, отвечающего за здоровье командиров. Хоремхеб схватил кусок мяса и впился в него зубами, но не передними, так как они у него шатались, в отличие от коренных зубов. Его челюсти двигались с таким
Поглощение пищи Рамзесом было не менее впечатляющим — он ел, как настоящий хищник.
— Их там, в Фивах, это беспокоит, — возобновил разговор Хоремхеб, выковыривая застрявшее в зубах мясо ногтем. — Это будоражит выскочку. Глупо думать, что я собираюсь бросить свои войска на Фивы. Есть, конечно, шанс, что нервы у него сдадут и он рискнет явиться сюда. И тогда…
Он выпучил глаза, и Рамзес хохотнул.
— Как долго ты намереваешься держать их в напряжении? — спросил командир.
— У меня достаточно времени. Согласно протоколу, царица не может сочетаться браком с выскочкой, пока не истекут семьдесят дней траура, не пройдут похороны.
— Майя тебя будет держать в курсе.
Лицо командующего омрачилось.
— Два дня назад выскочка приказал его арестовать. Надо будет найти другого информатора.
— Они арестовали Майю?
Хоремхеб сокрушенно покачал головой.
— Он поступил опрометчиво.
— Думаю, мы найдем в Фивах того, кто тебе подойдет, — сказал Рамзес.
Хоремхеб внимательно посмотрел на собеседника. Пока он не нашел достойной замены Хнумосу.
— Полагаешь, ты мог бы организовать слежку в Фивах, чтобы при этом сильно не отвлекаться от твоих постоянных обязанностей?
— Это не займет у меня много времени, — ответил Рамзес. — Дело не очень сложное.
— Во дворце мне очень бы хотелось иметь своего человека, — заявил Хоремхеб.
Он опустошил свою чашу, громко рыгнул, схватил лист салата и съел его с задумчивым видом.
Он вспомнил о том, что ему когда-то говорил Нефертеп. Пта был богом Мемфиса, а Амон — богом Фив. Стало быть, сейчас они противостоят друг другу. Он решил, что при случае нанесет ответный визит Нефертепу.
23
ЖЕНЩИНА ПРОТИВ КОЛОССА
Прощание с царем, который отбывал на Запад, происходило в большом зале цокольного этажа, который использовался для этих целей еще со времен Аменхотепа Третьего. Именно там четыре года назад Фивы прощались с Тутанхамоном. Сразу после этого царские останки перенесли в другой зал, расположенный с северной стороны дворца, и отдали во власть бальзамировщиков, и вовремя: от жары труп постепенно приобретал зеленый цвет. Вокруг вились мухи.
На этот раз на церемонии присутствовали главы всех ведомств, начальник гарнизона Фив, командующий Анумес, начальник стражи дворца, сорок один дворцовый служащий, смотритель царской Казны,
Анкесенамон стояла одна в первом ряду. За нею стояли Мутнехмет и Нахтмин, а дальше Нефернеруатон и Шабака. Главному распорядителю церемоний Уадху Менеху с трудом удалось расположить их по старшинству. От отчаяния он выстроил их согласно старому протоколу: царственная супруга, дети, родственники второго ранга. Шабака не должен был находиться впереди, но как супруг сестры царицы он занял место среди родственников второго ранга.
Хумос и пять жрецов, явившиеся вознести молитвы, сгрудились вокруг пышного ложа, которое было обтянуто пурпурной тканью, расшитой золотом.
В большом дворе раздались причитания плакальщиц. Жрец запел:
Фараон идет к тебе, Амон-Pa, владыка Карнака. Он говорит, что ты творишь добро, что ты избавляешь от всего плохого и пагубного…
Услышав, как кто-то всхлипнул, Анкесенамон обернулась и увидела, что у Шабаки от напряжения сведено судорогой лицо; он едва сдерживал рыдания.
…Он идет созерцать твою красоту. Он на борту твоей лодки Сакти для того, чтобы обойти подводные камни нижнего мира и подняться к тебе. Когда он отправится на Запад, и Маат и Анубис его очистят, они приведут его к тебе, чтобы он впитал твое великолепие и твою силу…
Молились в течение часа. Затем в зале судебных заседаний снова стали звучать соболезнования. Необычным было то, что Шабака также принимал соболезнования. Ничто не позволяло предположить, что он воспринимал происходящее с иронией. Он остался на ужин и казался растерянным.
Итшан во время трапезы ощутил беспокойство Анкесенамон. Когда ушли гости, он спросил:
— Могу ли я увидеть Хоренета?
Она была удивлена просьбой — обычно он навещал ребенка, не спрашивая позволения.
— Ну конечно же! — ответила она. — Почему ты у меня об этом спрашиваешь?
— Ты знаешь почему. Со смертью Ая все изменилось. Нет сильного мужчины, кроме Нахтмина, чтобы защитить трон. Все во дворце говорят о том, что по окончании траура ты выйдешь за него замуж. Было бы удивительно, если бы ты этого не сделала. Для этой ситуации такое решение самое благоразумное. Значит, ребенок принадлежит только тебе. Династии.
«Снова династия!» — подумала она. Неужели у нее отнимут последнее утешение, которое еще оставалось? Интересы династии перечеркивали ее собственное существование. Вот уже ребенок и его отец становятся всего лишь изображениями на барельефе, и они тоже.