Триумф Сета

Мессадье Жеральд

— Надо, чтобы ты с ней сочетался браком…

— В настоящий момент у нее нет такого намерения, но все закончится тем, что она приползет к моим ногам. Иначе…

— Иначе? — переспросил Майя встревоженно.

— Иначе я поднимусь на трон один.

Это заявление ошеломило казначея. Поднимется на трон один? Не заключив брачных уз с хранительницей царственных традиций? Это невиданно! Он об этом ничего не сказал, но его беспокойство было очевидным.

— Я буду придерживаться традиций, — сказал главнокомандующий, — но при условии, что эти традиции полезны.

Никогда еще Майя не слышал, чтобы

высказывались так определенно и так просто, или упрощенно. Он знал Хоремхеба уже не один год, и их отношения, походившие на дружбу, крепко их связали. Содружество, возникшее в судорогах конца правления Тутанхамона и в начале правления Ая, продолжалось. Они оба были не согласны с теми режимами правления, когда личные амбиции поглощали львиную долю основных ресурсов в ущерб престижу и единству страны.

— Со времен Эхнатона, — заявил Хоремхеб, — дворец живет в мире интриг и вымыслов, в то время как внешние враги выжидают удобного случая, чтобы напасть на нас и захватить наши территории. В стране то же самое. Видя упадок династии, знать из провинции стала мечтать о том, как бы от нее избавиться.

И оба мужчины снова были единодушны. Попытка властителя провинции, небезызвестного Апихетепа [12] захватить Фивы доказывала, насколько монархию разрывали распри.

И в этом их мнения совпадали: сделка Ая с Апихетепом подтверждала духовную продажность режима.

Но никогда Майя не мог представить, что Хоремхеб бросит вызов правителям, причем будет действовать настолько хладнокровно. Он так пристально смотрел на него, что главнокомандующий расхохотался.

12

См. «Маски Тутанхамона».

— Что ты на меня уставился, как заяц на шакала?

— Я восхищен твоей отвагой.

Хоремхеб покачал головой.

— Помни, что завтра мы будем присутствовать на заседании глав ведомств.

Прибытие Майи вместе с Хоремхебом в царский кабинет произвело эффект появления призрака во время пира. Всем, разумеется, было известно, что он освобожден по решению Пертота, принятому на последнем заседании. Но думали, что, довольный помилованием, он, по крайней мере некоторое время, будет вести себя тихо.

Он уважительно опустился на колени у ног царицы, сохраняя бесстрастное выражение лица. Она взглянула на него, потрясенная. Обвинила его в дерзости, неслыханном оскорблении. И — вот он, явился! И более того, она в первый раз после неудачного предложения Хоремхеба безбоязненно встретилась с ним.

— Майя, — сказала она резко, наклонившись к нему, — ты помилован, но не восстановлен в своей должности. Ты больше не являешься казначеем. Что ты здесь делаешь?

Преемник Майи, Хапон, позеленел. Усермон стал белым как мел. Маху покраснел.

— Твое величество, — заговорил Майя, не поднимаясь с колен, — разве помилование не является доказательством моей невиновности? Против меня никакого дела не было возбуждено. Какую я совершил ошибку, чтобы стать виновным в глазах твоей высшей мудрости?

Она оказалась в ловушке. Снова.

— Первый советник, спроси мнение главы судебного ведомства.

Усермон повиновался.

—

Если я не ошибаюсь, — произнес Пертот слащаво, — казначей был обвинен в связях с командующим Хоремхебом, нынешним главнокомандующим; необоснованность подозрения является очевидной, так как главнокомандующий находится среди нас. Итак, если главнокомандующий виновен, в этом случае за ним не могут сохраняться его обязанности, и казначея тогда следует снова отправить в тюрьму, если же он таковым не является, то в этом случае отставка казначея Майи не имеет основания, и он должен быть восстановлен в своей должности.

Он поочередно посмотрел на собравшихся.

Царица пронзила его взглядом.

Хоремхеб сощурился.

— Стало быть, Хапон больше не является казначеем? — спросил Усермон, чтобы хоть что-то сказать.

— Знания моего уважаемого коллеги Хапона, несомненно, пригодятся на другом посту.

— Поднимись, казначей, — сказала царица Майе, раздраженная его насмешливым взглядом.

Для всех было очевидно: отныне Хоремхеб будет командовать и армией, и финансами. Майя занял свое место и остановил одновременно угрожающий и иронический взгляд на том, кто заставил его арестовывать, — на Маху. Этот последний больше не мог оставаться в кабинете. Он встал.

— Твое величество, так как я теперь оказываюсь осужденным, то прошу тебя принять мою отставку.

— Сядь, Маху. Если ты хочешь отказаться от должности, назови своего преемника Первому советнику.

— Люди, которых я подобрал, твое величество, больше не могут быть полезными нынешней власти.

Наглая и циничная фраза, означающая, что царица больше не обладала властью. «Еще один, испытывающий отвращение, — подумала она. — Сначала Тхуту, а теперь Маху. Они служили трем царям и в результате остались в дураках. Вне сомнения, Маху уже дошел до такого состояния, что скоро начнет выращивать огурцы и салат-латук».

Сцепив руки под брюхом, Хоремхеб наблюдал за этой сценой, не говоря ни слова.

— Я могу предложить преемника Маху. Думаю, что военная охрана работает не хуже, чем гражданская.

«Их уже трое», — подумала Анкесенамон.

— И кого ты предлагаешь? — спросил Усермон.

— Командира Рамзеса.

— Само собой разумеется, что, в случае назначения, командир Рамзес должен будет подчиняться Первому советнику, а не главнокомандующему, и в этой должности он не сможет заниматься делами армии.

— Само собой разумеется, Первый советник, — согласился Хоремхеб. — Но дело от этого выиграет, это точно.

Пустые фразы, все были уверены в обратном.

— Ее величество разрешит мне удалиться? — спросил Маху.

— Разрешаю.

— Ее величество разрешит мне вызвать сейчас сюда командира Рамзеса? — спросил Хоремхеб.

— Разрешаю.

Рамзес не заставил себя долго ждать и чуть ли не столкнулся со своим предшественником.

Того же типа, что и его хозяин, но, пожалуй, более породистый. Возможно, у него не было тех же амбиций. Он опустился на колени перед царицей. Она посмотрела на гладкие блестящие плечи и уловила смутный отблеск желания в глазах командира. Затем велела ему подняться; он остался стоять возле трона. Она ощутила исходивший от военного запах пота и сморщила нос. Пентью и Пертот внимательно наблюдали за Рамзесом.